ПРОДОЛЖЕНИЕ
Плач без слёз 824
Ибуки…. Что же он чувствует?
Странное жжение в груди, неприятный инородный объект в горле, сильный стук сердца.
Он впервые почувствовал такой сильный давящий дискомфорт, мальчик еще не до конца верил в происходящее. Пропажа матери…. Человека которого он видел настолько редко, но любил так сильно теперь нет?
Данные чувства вели к ступору, выйдя на улицу, где была довольно неплохая погода, Ибуки подошел к спортивному уголку. Еще стоит, еще помогает держать форму, и…. Забыться?
Боль в мышцах помогает не думать об этом, а все те, неприятные чувства также угасают.
Мысль сбивается под каждым подходом, повышенная молочная кислота не дает чувствовать ничего, кроме горения мускулатуры.
Только, лишь при малейшем перерыве мысли возвращались, дыхание учащалось сильнее чем при хорошем спринте.
“Надо тренироваться, еще один подход, просто отвлечься”
Поздний вечер, сгорбленный высокий силуэт, парень только вернулся домой.
Тело практически не слушалось, голова словно в тумане, есть хотелось страшно, что даже ножка от стула напоминала хрустящие хлебные палочки.
Потопав на кухню, Ибуки наложил себе поесть и только собравшись немного расслабится за плотным ужином, он почувствовал крепкую хватку.
— Сы-ы-ын-ОК! Ик В-...ВСЕ! ВСЕ будет ХА-РА-ШО!
Батька что-нибудь При-....При….-При…
Вдруг Альдер покосился вперед, видимо алкоголя в крови были чересчур много, даже для такого большого мужчины.
Ибуки же вскочив, приобнял Отца под руку, аккуратно посадив его на кресло у камина.
— Отдыхай Пап…. И…. С алкоголем тебе пора заканчивать, и так уже половину мебели продал чтобы новой бутылкой побаловаться.
Отец лишь махая руками туда сюда, пытался оправдываться, снова начиная оплакивать жену, понятия не имея что же ему делать.
Альдер сдался, уже около 2 месяцев он запивает данную трагедию. На работу он более выходить не смог, слухи по поводу ситуации с Гретой разлетелась по всей деревне за пару дней.
Везде есть уши.
Большинство решили остерегаться уже неполноценной семьи Кабо, боясь что кто-то из членов другой семьи, также пропадет за некую связь с ними.
Фермер на которого работал отец, не смог оставить мужчину на рабочем месте из-за нынешней ситуации.
Но он не верил во все набежавшие слухи и бредни пожилых, из-за чего иногда мог подсобить Отцу и Сыну небольшой партией продуктов, оставляя их у порога дома поздним вечером.
Время шло, деньги кончались.
Альдер пристрастился к запаху и вкусу спирта.
Надо было что-то делать.
В деревне искать работу было не вариант, никуда не возьмут.
Единственный вариант, чтобы хоть как-то помочь семейному капиталу и держаться на плаву, надо было направляться в саму Квинту.
Собрав рюкзак, более плотную и теплую одежду, слегка перекусить, а также пару сохранных монет, Ибуки написал небольшое сообщение Отцу, потопав в сторону выезда из Сейдеры.
Около часа спустя за спиной послышался мерный стук колёс, чавканье грязи под копытами. Ибуки посторонился, уступая дорогу, но повозка замедлила ход и остановилась рядом.
— Далеко ли собрался, парень? — голос был хрипловатым, но не злым.
Ибуки поднял глаза. На повозке сидел пожилой мужчина в простой, но добротной одежде. Седые волосы выбивались из-под кепки, лицо изрезано морщинами, но глаза смотрели цепко и живо. Повозка была закрытой, с плотным брезентовым верхом — такие обычно возили товар на рынок.
— В Квинту, — коротко ответил Ибуки.
— Садись. Пешком к ночи только до округа доползешь. Старик кивнул на место рядом с собой.
— Подвезу.
Ибуки поколебался секунду. Отец учил не садиться к чужим. Но сейчас его учения особо не всплывали в совести парня, поэтому пожав плечами, юноша уселся рядом.
— Спасибо.
— В карман не положишь. Старик тряхнул вожжами. Лошадь тронулась.
— Ты нездешний? Я в этих краях всех рослых примечаю, а тебя впервые вижу.
— Из Сейдеры.
— А, за лесом значит. Старик понимающе кивнул.
— Дела или как? Молодёжь сейчас в город валит. Кому охота всю жизнь землю пахать.
Ибуки молчал, глядя на мелькающие придорожные кусты. Но старик, кажется, умел ждать. Он не давил, просто правил лошадью и изредка посвистывал.
— Мать… голос Ибуки дрогнул, но он заставил себя продолжать.
— Мать “поглибла”. А отец… он недовольно фыркнул.
— Отец запил. Сильно. Дома есть скоро будет нечего.
Старик слушал молча, только сильнее сжал губы. Когда Ибуки закончил, он некоторое время смотрел на дорогу, потом повернулся и внимательно оглядел парня с ног до головы.
— Ишь ты… — протянул он задумчиво. А парень-то ты рослый. Жилистый. Работы не боишься?
— Не боюсь. Ибуки выпрямился. Лишь бы платили.
— А рост у тебя какой? — неожиданно спросил старик. — Не мерил?
— Мерил. 198.
Старик вдруг коротко хохотнул, покачал головой, потом снова уставился на Ибуки с каким-то новым выражением — прищуренным, оценивающим.
— 198, значит. — Он опять хмыкнул. — Слышал, парень, что в Квинте не только на рынке заработать можно?
Ибуки насторожился:
— А где ещё?
— Слышал про подпольные бои?
Ибуки помотал головой. Старик усмехнулся в усы:
— То-то и оно. В городе этом много чего есть, о чём в Сейдере не знают. А бои там знатные. Организованные. Без дураков. Стенка на стенку или один на один кто кого передавит. Он покосился на Ибуки.
— Народ валом валит. Ставки делают, кричат, деньги рекой льются. А победитель получает…
Он сделал паузу, выдержал эффектную минуту и назвал сумму. Ибуки показалось, что он ослышался. Он таких денег в руках не держал никогда. На них можно было полгода кормить семью, купить новые сапоги отцу….
— А много таких боёв? спросил он осипшим голосом.
— Каждую неделю. Старик снова прищурился. И знаешь, что главное? Туда таких, как ты, и надо. Мясо свежее. Кости крепкие. Гнев внутри есть?
Он ткнул пальцем Ибуки в грудь.
— Вот здесь? Когда мать пропала, когда отец в бутылку смотрит.
Гнев есть?
— Нет, сказал Ибуки тихо, но твёрдо.
— Гнева нет. Я не умею драться. Никогда не дрался. Да и кого я за свою жизнь бил? Неуместно это как будто, еще сломаю что-то человеку.
Старик удивлённо приподнял бровь и расхохотался. Смех был громкий, живой, но не злой скорее удивлённый.
— Ну и чучело ты, парень! выдавил он сквозь смех.
— Сто девяносто восемь, ручищи как грабли, а сам телёнок. Не дрался никогда! Он вытер выступившие слёзы.
— Эх, мать… видать, добрая была женщина. Только вот мир парень не такой добрый, как её уроки.
Ибуки пожал плечами, но не стал спорить. Он знал, что старик прав. Мир и правда был недобрым. Но стать другим, стать тем, кто бьёт, этого он не умел.
Старик, посмеявшись, полез под сиденье и достал флягу. Отхлебнул, протянул Ибуки. Юноша вежливо отказался.
— Ну, как знаешь. Старик убрал флягу,отпив последний остаток.
— Слушай, парень. В Квинте всякое бывает. Деньги не только в боях зарабатывают. Ты, я вижу, парень спокойный, может, в грузчики пойдёшь на рынок? Или в конюшню там за лошадьми ухаживать. Тоже сила нужна, но бить никого не придётся. Правда, платят там копейки. На еду хватит, а на большее…. Вряд ли.
Ибуки кивнул
— Мне бы на первое время. А там… там видно будет.
— Видно будет, повторил старик задумчиво.
— Ладно, вечером приедем, я тебя до ночлега довезу. Есть у меня знакомый, комнату сдаёт дёшево. А там уж сам решай драться или горбатиться.
Они ехали дальше в тишине. Ветер трепал брезент, лошадь мерно цокала копытами. Ибуки смотрел на проплывающие поля и думал о матери. Она никогда не узнает, что он всё-таки ушёл в город. Что дом опустел. Что отец…
Старик покосился на него, вздохнул и пробормотал себе под нос:
— Эх, молодёжь… Не били вас, не ломали вот и ходите расслабленные. А жизнь сломает и не заметишь.
Ибуки сделал вид, что не услышал.
Пролетело два месяца, работа уже жужжала в ушах.
Конюшня с рассвета до обеда: вилы, сено, навоз, бадьи с водой. Потом рынок: таскать мешки с зерном, ящики с овощами.
Юноша успел похудеть, ежедневный рацион стал значительно меньше, да и сам Кабо особо себя не жалел.
Тело работало на пределе ради очередного медяка, пальцы покрывались теперь рабочими мозолями, а не только с помощью турника.
В один из дней, когда осень уже окончательно сдавала позиции зиме, Ибуки отпросился с работы и поехал в Сейдеру. На попутной телеге, как тогда, полтора месяца назад. Только теперь он сидел не с краю, а внутри, на каких-то мешках, и холодный ветер дул в спину.
Стоило проверить отца, скоро придется протапливать с помощью камина дом, да и еда в такое время начинает дорожать.
Отец встретил его запахом перегара.
Дом за два месяца состарился лет на десять. Запустение, грязь, пустые бутылки на полу. Отец сидел за столом.
— А, сынок... голос сел, превратился в хрип.
— Как там с заработком?
Ибуки молча выложил на стол несколько монет всё, что скопил за полтора месяца. Отец сгрёб их дрожащей рукой, пересчитал, сплюнул:
— Маловато.
Отец криво усмехнулся, потом вдруг полез куда-то под лавку, вытащил мятую бумажку и швырнул сыну.
— На, полюбуйся.
Ибуки развернул. Долговая расписка. Сумма такая, что у него перекосило физиономию.
— Ты... голос не слушался. Ты зачем?
— А затем! отец стукнул кулаком по столу.
— Жрать надо было! Лечиться надо было! А Йорг(тот самый фермер) сказал….Что пока я пить не перестану…. Мне Ш-И-И-И-ИШ, а не еда! И что мне остается….. Подыхать?
Ибуки лишь с какой-то ноткой печали посмотрев на состояние отца, сложил бумажку, спрятав ее в карман
— Я работаю, Пап. Что-нибудь придумаем…. Начни уменьшать количество алкоголя в день, а то шансы на погашения долга пропадут.
Отец замолчал. Долго смотрел на сына, потом махнул рукой и уткнулся лицом в стол. Через минуту из-под локтя донёсся храп.
Ибуки постоял, глядя на эту сгорбленную фигуру, на пустые бутылки, на грязь, на фотографию матери, которая всё ещё стояла на полке. Он подошёл, осторожно протёр её рукавом, сунул за пазуху, думая найти более подходящее место, чем это.
Потом вышел, закрыл дверь. И пошёл обратно на дорогу, ловить попутку до Квинты.
В город он вернулся затемно. Усталость навалилась такая, что ноги подкашивались.
Денег, что он отдал отцу, хватило бы на неделю еды, но теперь их не было. Вообще. Ни монеты. А завтра надо платить за каморку.
Он брёл по пустынной улице,когда вдруг услышал знакомый голос
— Эй, великан! Стоять!
Ибуки поднял голову. Из тени подворотни вышел тот самый старик. Тот, что вёз его в Квинту полтора месяца назад. Всё такая же кепка, всё те же живые глаза.
— А я тебя ищу, сказал старик, приближаясь.
— Спрашивал на рынке,говорят уволился твой великан. Думал сбежал. А ты вон он, бродишь.
— Я к отцу ездил, глухо ответил Ибуки.
Старик присмотрелся к его лицу, к сгорбленным плечам, к пустым глазам. Достал флягу, протянул.
— Пей.
Ибуки отказался. Старик пожал плечами, отхлебнул сам.
— Вижу, дела хреновые. Рассказывай.
И почему-то Ибуки рассказал. Про отца, про долг, про то, что денег нет, про то, что завтра выгонят на улицу, про то, что работать готов, но сил уже нет, а платят копейки, и конца этому не видно.
Старик слушал молча. Когда Ибуки замолчал, долго смотрел на него, потом вдруг сказал
— Завтра бои.
Ибуки приподнял бровь, мысли сомнений начали наступать, как старик с повышенным тоном начал говорить
— Ты послушай. Никто не говорит тебе выходить и убиваться. Просто приди и посмотри. Там сегодня один заболел, место свободное. Если выйдешь пять монет дают сразу. Даже если проиграешь. Понял? Пять монет. Это твоя комната на месяц. Это еда. Это время, чтобы что-то придумать.
— Я не умею драться, тихо сказал Ибуки.
— А тебе и не надо уметь. Старик усмехнулся.
— Ты просто выйди. Постой. Если соперник полезет уворачивайся. Ты большой, шустрый, я видел, как ты от лошадей уворачиваешься, когда козлить начинают. Просто постой три минуты. А деньги получишь. Хочешь спасти отца надо думать более широко.
Ибуки молчал. В голове крутилось, мать не велела. Мать говорила, сила не для драк. Но мать умерла. А отец... отец пропьёт и себя, и дом, и его, если не остановить.
— Я подумаю, сказал он наконец.
— Думай, кивнул старик. Только завтра в восемь должен быть финальный ответ. Старый склад у западной части, где мельница. Спросишь мужика у входа насчет “Вояки Карла”, меня все знают.
Он хлопнул Ибуки по плечу и скрылся в той же подворотне, откуда появился.
Следующие сутки. Вечер обволакивал Квинту сырым холодом. Ибуки стоял у входа в старый склад.
Выбора не оставалось, раз уж пришел, то идти обратно бессмысленно.
Сгинуть от рутинной работы за гроши или быть забитым хоть за какую-то хорошую сумму, выбор без выбора.
Подойдя к входу где стоял довольно рослый мужчина, парень почесал затылок, говоря
— Доброго вечера…. Я тут…. От Вояки Карла, сказал что все его тут знают.
Мужчина лишь пробежав глазами по мальцу, кивнул, освобождая проход.
Только зайдя вовнутрь, Кабо слышит знакомый крик, повернувшись он приподнял бровь, это был как раз таки и сам старик (Карл).
— Какие люди… Все же соизволил прийти!
— Я… Ибуки вздохнул.
— Я не знаю, стоит ли.
Карл подошёл ближе, положил руку ему на плечо пришлось тянуться вверх, разница в росте была смешной.
— Слушай, парень. Ты никому ничего не должен. Ни мне, ни этим уродам внутри. Если не хочешь развернись и иди. Но ты пришёл. Значит, хочешь.
— Я могу попробовать, но я ни разу не дрался.
— А кто сказал про драку? Карл усмехнулся в усы.
—Ты пришёл посмотреть. Может, постоишь в углу. Может, деньги получишь просто за то, что такой большой и страшный. Он подмигнул.
— Пошли.
Внутри оказалось шумно и душно. Склад был переоборудован под зрелище. В центре огороженная канатами площадка, вокруг ящики, бочки, наспех сколоченные лавки. Человек под сто, не меньше. Пили, курили, перебрасывались монетами, делая ставки. В углу Ибуки заметил пару человек в зелёных плащах. Военная полиция. Те, что должны были бы закрывать такие заведения, просто сидели и смотрели, попивая что-то из глиняных кружек.
— Видишь? шепнул Карл, кивая в их сторону.
— Свои люди. Не тронут.
Кабо лишь недовольно фыркая, продолжая рассматривать окружение в котором находится.
В центре где был ринг, шел жесточайший бой.
Коротко Стриженный рослый и массивный мужчина бился с бойцом поменьше, но второй вел себя как цепной пес, ни на секунду не отступая назад.
Было заметно, один рассчитывает на грубую силу, второй на технику и характер.
Старик и мальчишка устроились в углу на пустых ящиках. Бой тем временем закончился боец с короткой прической упал и не встал. Победитель поднял руки, толпа взревела, кто-то радовался выигрышу, кто-то матерился, швыряя проигранные монеты.
К Карлу подошёл мужик с перебитым носом и нашивкой распорядителя на рукаве.
— Это тот великан, про которого ты говорил? кивнул он на Ибуки.
— Он самый. Сто девяносто восемь.
Мужик присвистнул, оглядел Ибуки с ног до головы.
— Руки длинные. Худощав, правда. Кормить надо.
— Он работяга. Руки крепкие. Да и видимо занимался раньше.
— Ладно, мужик почесал затылок.
— Слушай, парень. В следующем бою у нас вылетел один. Заболел, сволочь. Если выйдешь десять монет твои сразу. Даже если тебя вынесут. Идёт?
— Было пять, машинально отметил Ибуки.
— Бой особый. Против Быка. Если продержишься три минуты твои десять. Даже если проиграешь.
— Деньги большие….. А если выиграю?
Хозяин коротко хохотнул:
— Если выиграешь получишь двадцать и уважение. Но ты не выиграешь.
— Почему?
Хозяин удивлённо поднял бровь, посмотрел на Карла, потом снова на Ибуки:
— Ты первый раз на ринге, парень. А Бык уже сколько лет морды бьет, в нем опыта больше чем у половины в нынешнее время. Знаю, потому что знаю.
— Я понял, кивнул Ибуки.
— Выход когда?
— Через десять минут. Карл, веди.
Готовка была простой снять рубаху, смазать руки мелом. Ибуки сидел на скамье, рассматривая свои ладони. Ладони грузчика. Шершавые, в мозолях от верёвок и мешков. Обычные рабочие руки.
Подошёл один из судей, проверил, нет ли в волосах заколок.
— Правила знаешь?
— Не бить в пах, в глаза пальцами, по затылку. Остальное можно.
Ибуки лишь спокойно кивнул
— Ну, удачи. Она тебе понадобится.
Судья ушёл. Ибуки остался один. Он не молился, не думал о матери, не вспоминал прошлое. Он просто сидел и ждал. Странное спокойствие как перед тяжёлой работой, когда уже знаешь, что будет больно, но это просто часть дела.
Так еще хотелось спать, как обычно….
Приглушенный гул зрителей, стуки по импровизированным барабанам, дудки.
— Эй, великан! Твой выход!
Ибуки встал, размял плечи и шагнул в свет.
Толпа загудела. Кто-то свистнул, кто-то засмеялся высокий, худой, нелепый. Ибуки переступил канаты и встал в углу, глядя на противоположную сторону.
Вышел Бык.
Ниже, но шире вдвое. Шеи почти нет голова на плечах. Руки как брёвна. Лысый череп блестит. Глаза маленькие, смотрят с весёлым интересом.
— Ого. Сказал Бык низким голосом.
— Большой. Первый раз?
— Да.
— Я люблю новичков. Они вкусно пахнут.
— Чем?
Бык удивился вопросу:
— Страхом.
— А… кивнул Ибуки.
— Понятно, это цитата из книги была?
Бык лишь оскалился слегка посмеявшись, уже занимая боевую стойку.
— Вижу ты прямолинейный
Судья поднял руку
— Три минуты! Начали!
Бык рванул вперёд. Ибуки попытался отшатнуться, но кулак врезался в корпус. Воздух выбило. Второй удар в челюсть отправил его на канаты.
Толпа заревела. Кто-то считал, кто-то орал ”БЫ-Ы-ЫК!!!”.
— Вставай, сказал Бык.
— Рано ещё.
Ибуки поднялся. Губа разбита, во рту кровь. Он поднял руки неуклюже, как учили? Да никто ни черта не учил. Просто закрыл лицо локтями.
Бык засмеялся и ударил снова. По рукам, по голове, по рёбрам, из-за чего послышался не слабый хруст. Ибуки терпел. Каждый удар отдавался глухой болью, но боль была знакомой. Как после дня на разгрузке. Просто по-другому, более резко и плотно.
— Двигайся, великан! орали из толпы.
Ибуки не двигался. Он смотрел на Быка и пытался понять, как тот бьёт. Единственный вариант, чтобы хоть что-то сделать, найти хотя-бы малейшую брешь, люди не из сказок пришли, каждый не идеален.
Бык бил одинаково. Правой, левой, правой. Одинаково. Как молот.
Масса и мышечная составляющая это позволяло
“Предсказуемо” подумал Ибуки.
В какой-то момент он упал на колено.
Дыхание сбилось, грудь горела, а руки под стук сердца, импульсами кололи в области уже появившихся синяках.
Бык нависал, тяжело дыша.
— Вставай, сказал он.
— Ещё не насчитали.
Ибуки поднял голову. Сквозь пелену боли он увидел их. Тех двоих в зелёных плащах, что переворачивали его дом после пропажи матери. Они сидели в первом ряду и ржали. Один показывал на него пальцем, что-то говорил другому.
И внутри что-то шевельнулось. Не злость. Не гнев. Что-то холодное и очень спокойное. Как вода в колодце.
Он встал.
Бык замахнулся, целя в голову. Ибуки не уклонился. Он шагнул внутрь удара, принимая его на плечо, и ударил.
Просто ударил. Всем телом, от пяток до костяшек руки. Кулак тяжёлый, налитый из-за работы, врезался Быку в челюсть.
Хруст.
Бык замер. Глаза удивлённо расширились. Он покачнулся и начал падать. Медленно, как дерево.
Ибуки шагнул вперёд и подхватил его.
Толпа резко замолчала.
Бык висел на нём, тяжёлый, как огромный мешок с зерном, мыча что-то нечленораздельное. Ибуки придержал его за плечо, помог выровняться. Бык мотнул головой, пытаясь прийти в себя.
— Стоишь? Спросил Ибуки.
Бык посмотрел на него мутными глазами
— Чего?
— Стоишь, спрашиваю. Или упадёшь?
Бык икнул, потрогал челюсть, поморщился
— Стою… вроде.
— Хорошо.
Ибуки отпустил его и отошёл на шаг. Повернулся к судье, который стоял с открытым ртом
— Время вышло?
Тот посмотрел на песочные часы:
— Э… да. Три минуты.
— Значит, я продержался? Уточнил Ибуки.
— Продержался. Судья всё ещё не мог прийти в себя.
— Ты… ты его чуть не убил.
— Просто хорошо попал, повезло скорее всего.
Ибуки пожал плечами.
— Деньги дадите?
В зале повисла тишина. Потом кто-то засмеялся. Потом ещё кто-то. А через минуту весь склад хохотал.
— Ты слышали? орал какой-то мужик в первом ряду.
— Он деньги спрашивает! После того как Быка чуть спать не отправил!
Бык стоял посередине ринга, потирая челюсть, и смотрел на Ибуки с каким-то новым выражением. Не злым. Удивленным.
— Ты… Начал он.
— Я за деньгами пришёл. Перебил Ибуки.
— А не калечить. Ты сам полез.
Бык открыл рот, потом вдруг расхохотался. Громко, басовито, заливисто.
— Хорош! Выдавил он сквозь смех.
— Хорош, великан! Давно мне так челюсть не сворачивали.
— Ну… Главное что целый, и челюсть вроде не сломана.
Подбежал хозяин мероприятия, сунул Ибуки в руку монеты. Много. Больше двадцати.
— Держи. Ты заработал. И ещё ты где так бить научился?
— Дрова рубил и мешки таскал. Ответил Ибуки.
Хозяин уставился на него, потом покачал головой
— Странный ты. Но мне такие нравятся. Будешь ещё драться?
— Если платить будут.
— Будут. Хозяин оглянулся на Быка.
— Эй, Бык! Ты как?
— Нормально! Отозвался тот, все еще потирая челюсть.
— Великан, как звать-то?
— Ибуки.
— Запомню, Ибуки. Бык протянул руку. Ладонь у него была широкая, как лопата.
— Ты первый, кто меня так… аккуратно уронил. Уважаю.
Ибуки пожал руку. Пожатие было крепким, но без подвоха.
— Взаимно. Сказал он.
— Больно бьёшь.
Бык расхохотался снова.
Ибуки вышел со склада в ночь. В кармане звенели монеты. Много, на месяц жизни хватит. Губа распухла, рёбра ныли, но в целом жить можно.
Карл догнал его уже на улице.
— Эй, великан! Ты куда?
— Домой. Завтра на работу.
— На какую работу? Ты только что заработал больше, чем за месяц на рынке!
— Договор есть договор. Ибуки пожал плечами. Обещал завтра лошадей чистить. Нехорошо подводить.
Карл уставился на него, потом закатил глаза:
— Ты невозможен, знаешь?
— Почему?
— Только что на ринге едва не нокаутировал легенду Западного округа и идёшь лошадей чистить?
— А что делать? Искренне удивился Ибуки.
— Лошади не виноваты, что я подрался, последняя смена надо закрывать обещанные слова.
Карл открыл рот и расхохотался:
— Ибуки, ты чудо. Редкое, бессмысленное чудо. Ладно, иди. Завтра вечером зайду, про следующие бои поговорим.
— Хорошо.
Ибуки пошёл по пустой улице. Звёзды над Квинтой горели холодно. Он посмотрел на свою руку костяшки сбиты, но кровь уже запеклась.
Странно. Он ожидал, что будет противно. Или страшно. Или стыдно. А ничего особенного. Просто работа.
Он свернул в переулок, где снимал каморку. Завтра вставать затемно.
Дела есть дела.
Вечер следующего дня. Кабо сдержав обещание закрыл свою последнюю смену на работе.
В данный момент заработка за недо-бой хватало на неплохое время, поэтому сейчас стоило восстановится с силами, разве редкие подработки могут присутствовать если время между боями позволит.
Ибуки сидел в своей каморке, аккуратно, красивым и крупным шрифтом отправляя на адрес прошлого начальника пару монет с таким текстом:
“ Дядя Йорг, здравствуйте. Сын вашего прошлого пастуха Альдера Кабо. Прошу вас не о много, но в дополнительном отсеке письма будут монеты, купите отцу еды и поставьте под дверь как обычно и делали.
Сам он все пропьет, попросить большего некого.
Буду благодарен
ПОДПИСЬ|КАБО”
Вздохнув к парню постучались. Очевидно это был Карл, который зашел с небольшой корзинкой продуктов и конечно же бутылкой неизвестной настойки
— Вот он! Чем-пи-он! Торжественно прокричал Старик
— Как ты? Хочешь перекусить?
Мальчишка лишь убрав письмо в сторону, показал на свободное место рядом с собой.
— Я не против, есть все же хочется
Немного суматохи и подготовки небольшого столика для трапезы, двое уселись друг напротив друга, начиная обсуждать основные темы.
— Поговорил я с Хозяином того завода и вообщем. Он желает видеть тебя на следующем поединке, да и бык ходит, постоянно бубня какой-ты вежливый.
— Вежливый? Переспросил Ибуки приподнимая бровь.
— Ну да, забыл что-ли как сам ему вмазал, после чего поймал? Для подпольных боев это как-то….. Необычно?
Обычно тут морды друг другу ломают и радуются.
Мальчишка пожал плечами, лишь хватаясь за слегка холодный пирожок, откусив…. С картошкой.
— Ну…. Он сам бы встал, но при падении и сломать что-то можно.
— Ага. Пробубнил седоволосый.
— В общем, народ хочет ещё. Хозяин предлагает следующий бой через полторы недели. Соперник полегче, но ставки будут выше, потому что ты теперь «темная лошадка». Если согласен гонорар тридцать.
— Тридцать…. Повторил Ибуки,доедая лакомство.
— Это хорошо.
— Конечно хорошо! Но я не только за этим пришел… Я же тебе не рассказывал, но до всего этого я лет двадцать прослужил в Кадетском Корпусе.
— Там где будущих бойцов нашего Королевства обучают? Сказал Ибуки хватаясь за второй пирожок, сразу же откусывая…. С капустой.
— Ага. Инструктором по рукопашному бою и самообороне. Карл усмехнулся, потирая висок со шрамом. — Учил зелёных юнцов, как не дать себя убить. Как бить первым. Как падать, чтобы не сломать шею. Как вставать, когда уже шансов нету.
Старик помолчал, смотря куда-то в стену
— Лет тридцать назад, может чуть больше я был как ты. Здоровый лоб! Не знал куда руки деть. Думал пойти в армию, Военная полиция…. Порядок, охрана, защита населения или Гарнизон где по сути все также не считая различие в общественном престиже и еще тяжелая работа на постоянной основе.
А потом… Он махнул рукой.
— Потом понял, что защищать людей можно по-разному. И не всегда с оружием.
— Почему ушли? Спросил Ибуки.
Карл усмехнулся
— Надоело. Система она гнилая. Все друг друга прикрывают, а простые люди… Он вздохнул
— Ладно, не о том я. Я видел сотни бойцов. Учил их, смотрел, как они растут. И скажу тебе честно, у тебя есть что-то, чего я не встречал.
Ибуки приподнял бровь
— Ты не злишься.Карл ткнул в него пальцем.
— Понимаешь? Ты выходишь на ринг не от ненависти, не от страха, не от жадности. Ты просто… делаешь дело. И при этом у тебя есть этот твой… Он покрутил рукой в воздухе,
— Странный холод. Ты смотришь на противника, как на мешок с пшеном. И ведешь себя так же спокойно.
— Это плохо? Спросил Ибуки.
— Это отлично! Карл даже привстал.
— Это то, чему я пытался научить двадцать лет, и ни хрена не научил! Потому что злость застилает глаза. А страх сковывает ноги. А ты… ты просто работаешь.
Он снова сел, потянулся к трубке:
— В общем, я предлагаю вот что. Стань моим бойцом. Не просто выходи за деньги, а дай мне тренировать тебя. Я научу тебя всему, что знаю. Как бить правильно, чтоб руку не сломать. Как двигаться, чтоб не пропускать удары. Как падать, чтоб вставать.
Он посмотрел Ибуки в глаза.
— А ты будешь драться и делиться со мной частью выигрыша. Пятьдесят на пятьдесят? Нет, я не жадный, свое уже заработал. Тридцать процентов мне, остальное тебе. И я буду твоим менеджером, договариваться о боях, отбиваться от желающих на халяву, прикрывать от полиции, да и информация о тебе светится не будет.
Ибуки молчал, обдумывая. Карл ждал, не торопил.
— Зачем тебе это? Спросил наконец юноша.
— Я даже кулак правильно сжать не могу, а там найти мог бы поопытнее бойцов.
— Мог бы. Карл кивнул.
— Но опытные уже сломаны. У них или крыша поехала, или руки не те, или пьют как лошади. А ты… ты как чистый лист. Я хочу посмотреть, что из тебя выйдет. Может, последнее дело в жизни сделаю.
Ибуки протянул руку:
— Договорились.
Карл слегка удивившись пожал её. Крепко, по-мужски.
Такого быстрого ответа он не ожидал, но и от парня Карл еще не знал что ожидать
— Ну, вот и славно. Завтра с утра начнём. Место знаешь? Поляна за старым парком. Там тихо, никто не ходит.
— Знаю.
— Тогда жду. Карл поднялся, поправил кепку.
— И да, Ибуки. Ты не спрашивал, но я скажу. Тот удар, которым ты снял Быка это природное. Я таких за жизнь видел человека три. Если мы это отточим… он покачал головой.
— Ладно, не буду загадывать. До завтра.
