Форум Paimnuel.cc

КАДЕТСКИЙ КОРПУС (826-829)
Глава 1. Первый день (сентябрь 826 года)

Кадетский корпус находился в стенах Роза.
Лисю привезли утром. Во дворе толпились новобранцы - человек двести. Лися на их фоне казалась воробьём среди ворон.

• Эй, мелкая! - окликнул кто-то. - Ты чья?
• Сама своя, - ответила Лися и постаралась улыбнуться, хотя внутри было страшно.

Первое построение. Инструктор по физподготовке - здоровенный мужик по фамилии Ковальский - прошёлся вдоль строя. Около Лиси остановился.

• Это что за дохлятина?
• Кадет Лися де Монклер, - ответила она.

Ковальский хмыкнул, махнул рукой.

• Ладно. Бегом вокруг плаца! Все!

Глава 2. Физический ад (осень 826 - весна 827)
Первый год был самым тяжёлым.
Лися не умела бегать. На утренней пробежке она отставала уже на первом круге. На третьем - её тошнило. На пятом - она падала.

• Встать, Монклер! - орал Ковальский.

Она вставала. Бежала. Падала. Снова вставала.
Отжимания. Десять раз - и руки дрожат.

• Монклер, ты что, никогда не работала? - смеялись кадеты.
• Работала, - отвечала Лися, отжимаясь. - Просто по-другому.

Рукопашный бой. Первая схватка - с девушкой, выше на голову. Лися даже не поняла, как оказалась на лопатках.

• Монклер, ты как сюда попала? - усмехнулась соперница.
• Поступала как и все остальные, - ответила Лися, поднимаясь.

Она проигрывала все схватки. Но после каждой вставала.
Инструктор по рукопашке только рукой махнул - у него сотня кадетов, возиться с каждым слабаком времени нет.

Глава 3. Клара (осень 826 года)
На второй неделе Лися заметила девушку, которая сидела в углу столовой и ела в одиночестве. Такая же худая, с бледным лицом.
Лися подсела к ней.

• Привет. Я Лися. А ты?
• Клара.
• Почему одна сидишь?
• А с кем мне сидеть? - пожала плечами Клара.
• Теперь знаешь меня, - улыбнулась Лися. - Давай вместе.

С этого дня они стали подругами. Клара была дочерью столичного аптекаря, тоже умная, тоже слабая.
Они сидели вместе на занятиях, вместе готовились, вместе страдали на пробежках.

Глава 4. Ночная учёба (826-827)
Днём Лися мучилась на плацу. А ночью, когда казарма засыпала, она училась.
Под одеялом, при свете крошечной свечи, она читала учебники. Тактика, фортификация, устав, законодательство.
Спала она по три-четыре часа.
Клара узнала случайно. Проснулась среди ночи, а Лися сидит с книгой.

• Ты чего не спишь?
• Учусь, - шепнула Лися. - Ты спи.
• С ума сошла? - Клара села рядом. - Давай вместе.
  С тех пор они учились вдвоём.

Глава 5. Первый триместр: теория (зима 826)
В конце первого триместра были экзамены. Теоретические.
Лися выстрелила как из пушки.
Тактика - первое место. Фортификация - первое место. Устав - первое место. Законодательство - первое место.
Когда вывесили результаты, в коридоре стоял гул.

• Монклер? Та мелкая, которая на легкой пробежке падает? Она?
• Она. Говорят, память фотографическая.

Лися стояла в стороне и слышала эти разговоры. Ей было приятно, что её заметили. И немного страшно - вдруг теперь будут завидовать?
Клара подбежала, обняла её.

• Лисёнок, ты гений!
• Не гений, - смущалась Лися. - Просто учила.

Инструктор по тактике, старый полковник, вызвал её к доске на следующем занятии.

• Монклер, задача. У вас отряд в пятьдесят человек. Противник - двести. Укреплённая позиция на высоте. Ваши действия?

Лися подошла к доске, нарисовала схему.

• Лобовая атака - самоубийство. Делим отряд на три группы. Первая отвлекает с фронта. Вторая обходит слева по оврагу. Третья - справа через лес. Ночью, без огней. Задача - не убить, а посеять панику. Когда побегут - добивать.
• А если не побегут?
• Значит, умрём. Но с честью.
  Полковник посмотрел на неё, на схему, на класс.
• Отлично. Садитесь, Монклер.

Глава 6. Гросс (827)
Не все были рады успехам Лиси. Кадет по фамилии Гросс, здоровенный детина с кулаками как кувалды, не мог простить, что какая-то дохлятина обходит его по всем предметам.

• Монклер, ты по блату, да? - шипел он при встрече. - Спишь с кем-то из инструкторов?
• Если бы я спала с инструкторами, Гросс, - спокойно отвечала Лися, - я бы попросила их поставить тебя на последнее место, которое ты заслуживаешь. Но мне хватает того, что ты сам туда попал.

Гросс бесился, но подойти не решался. Слишком спокойная была эта Монклер.
Один раз он подкараулил её в коридоре, толкнул к стене.

• Смотри, рябая, учись помалкивать, а то...
• А то что? - Лися смотрела прямо ему в глаза, хотя сердце колотилось от страха. Ударишь? При всех? И вылетишь из корпуса? Давай.

Гросс отпустил её и ушёл. Больше не трогал.

Глава 7. Стрельба (827)
На стрельбище Лися вдруг оказалась в числе лучших.

• Монклер, к мишени! - командовал инструктор.

Лися выходила, вставала, целилась. Выстрел. Десятка. Выстрел. Десятка.

• Монклер, ты где так научилась?
• Дед учил. На кабанов.

Инструктор только головой качал.

Глава 8. УПМ: личный ад (827-829)
УПМ - устройство вертикального маневрирования. Две рукоятки, лезвия, газовые баллоны, ремни распределения веса.
Сначала был тренажёр. Подвесная система, ремни. Инструктор проверял быстро.

• Монклер, левый ремень слабее правого! Переделай!

Лися переделывала. Потом упражнения на равновесие. Тебя подвешивали на тросах и заставляли удерживать положение.
У Лиси не получалось. Она болталась в ремнях, как тряпичная кукла.

• Вестибулярка ни к чёрту, - бросил инструктор на ходу. - Тренируйся.

Вечером в казарме Лися сидела на кровати и чуть не плакала.

• У меня не получается, - говорила она Кларе. - Что мне делать?
• А давай я тебе помогу? - предложила Клара. - Я на тренажёре нормально держусь.

Клара показывала, как она распределяет вес, куда смотрит. Лися пробовала. Снова и снова.
Они тренировались каждый вечер. Без ремней, просто стоя, перенося вес с ноги на ногу.
Через месяц Лися стала лучше держать равновесие.
Первый вылет
Потом были полёты в лесу. Густой лес с высокими деревьями.
Лися нажала на газ, выбросила трос. Крюк вонзился в ствол, её рвануло вперёд. И сразу закрутило.

• Трос сбрось! - крикнула Клара. - Сброс и зацепись!

Лися сбросила трос, кое-как зацепилась за ветку.
Инструктор даже не посмотрел в её сторону.

Глава 9. Мальчик по имени Аква (осень 826 года)
В первые же дни в корпусе Лися заметила странного парня.
Он был в их корпусе, стоял где-то в середине строя, но почему-то запоминался сразу. Светло-пепельные волосы, растрёпанные, с пышной чёлкой, разделённой по центру. Огромная рубашка, которая болталась на нём как на вешалке - рукава закрывали пальцы, виднелись только кончики. И улыбка. Постоянная улыбка, которая не сходила с лица, даже когда инструктор орал так, что стены дрожали.

• Ты видела этого? - шепнула Клара, кивая в его сторону.
• Вижу, - ответила Лися.

Она не могла понять, что именно её в нём цепляет. А потом заметила глаза. Серебристо-алые, неестественные, они смотрели на мир как-то иначе. Под глазами были заметны лёгкие тени - взгляд казался усталым, даже когда он улыбался.

• Странный он, - сказала Клара.
• Ага, очень странный, - согласилась Лися.

Прошло несколько недель. Лися замечала его в столовой, на тренировках, на плацу. Он всегда был один. Сидел в углу, ел быстро, оглядываясь по сторонам. Улыбался, но никто к нему не садился.
Однажды на стрельбище Лися увидела, как он стреляет. Не из мушкета - из пистоля. Стрелял метко, быстро, без лишних движений. Инструктор даже похвалил, что случалось редко.

• Меткий, - сказала Клара.
• Ага, - кивнула Лися. - Но мушкет не берёт.
• Наверное умный, - пожала плечами Клара. - Знает, что с пистолем лучше получается.

Знакомство вышло случайным.
Лися возвращалась с тренировки по УПМ. Она снова упала, снова разбила колено, снова была зла на себя и на весь мир. Шла, не глядя по сторонам, и чуть не врезалась в него.
Он стоял у стены, прислонившись спиной, и что-то записывал в маленький блокнот. Увидел её, улыбнулся.

• Осторожнее, - сказал он.
• Сама знаю, - буркнула Лися.

Она хотела пройти мимо, но он вдруг сказал:

• У тебя колено кровит.
• Я знаю.
• Перевязать? Я умею.
• Сама справлюсь, - отрезала Лися и пошла дальше, даже не обернувшись.

Вечером, лёжа в казарме, она всё прокручивала в голове этот разговор.

• Я нагрубила ему, - сказала она Кларе.
• Кому?
• Этому... странному. Акве. Он просто помочь хотел, а я рявкнула.
• Ну и что? - Клара пожала плечами. - Мало ли кто чего хочет.
• Неправильно это, - вздохнула Лися. - Он же не со зла. А я как та ещё...

Она вспомнила слова матери: «Люди любят, когда про них спрашивают». А она даже не спросила - сразу отшила.

• Надо извиниться, - решила она.
• Да ладно тебе, - отмахнулась Клара.
• Надо, - твёрдо сказала Лися.

На следующий день в столовой она высмотрела его в углу. Он сидел один, как обычно, ковырял ложкой в тарелке.

• Пошли, - сказала Лися Кларе.
• Куда?
• К нему.

Клара закатила глаза, но пошла.

• Лися подошла к столику. Аква поднял голову, увидел её, и на лице снова появилась улыбка.
• Привет, - сказал он.
• Привет, - ответила Лися. - Можно сесть?

Он удивился. По-настоящему удивился - это было видно по глазам, даже сквозь улыбку.
Можно.

• Они сели. Лися помолчала, собираясь с мыслями.
• Я вчера нагрубила тебе, - сказала она. - Извини. Ты просто помочь хотел, а я...
• Всё нормально, - перебил Аква. - Я понимаю.
• Что ты понимаешь?
• Что не любят, когда лезут, - улыбнулся он. - Я сам не люблю.

Клара смотрела на них обоих и молчала.

• Это Клара, - представила Лися. - Моя подруга.
• Знаю, - кивнул Аква. - Вы всегда вместе.
• А ты всегда один, - сказала Клара. - Почему?

Аква пожал плечами.

• Привык.
• К плохому привыкать не надо, - сказала Лися. - Ешь с нами. Если хочешь.
  Аква посмотрел на неё долгим взглядом. Улыбка никуда не делась, но глаза стали другими. Более живыми, что ли.
• Хочу, - сказал он просто.

С тех пор они стали сидеть вместе.
Клара сначала отнеслась настороженно, но через пару недель привыкла. Аква оказался нормальным. Странным, да. Но нормальным.
Он много молчал, всегда улыбался, но Лися уже научилась примерно понимать его по глазам. Он никогда не лез вперёд, но если надо было помочь - помогал.

Глава 10. Два года тренировок с Кларой
Весь первый и второй год Лися мучилась на УПМ. Днём - общие занятия, где инструктор только кричал. Вечером - тренировки с Кларой.
Клара оказалась терпеливым учителем.

• Ты дёргаешься. Газ надо давать плавно. Очень плавно.
• У меня не получается плавно.
• Получится. Давай сначала.

Они тренировались на маленьких деревьях у края полигона, пока другие уже ужинали.
К концу второго года Лися могла зацепиться за дерево с трёх попыток, пролететь по прямой метров двадцать, приземлиться без травм.

• Получается! - радовалась Клара.

Макеты титанов
На третьем году начались тренировки с макетами. В лесу висели чучела, имитирующие затылки титанов.
Нужно было подлететь и поразить макет.
Лися промахивалась раз за разом.

• Не могу, - сказала она Кларе. - Я не успеваю прицелиться.
• А ты не целься, - вдруг сказала Клара. - Ты просто реж. Ты же знаешь, где у них затылок. Доверься рукам.
  Лися попробовала. Подлетела, не целясь, попыталась порезать лезвием. Попала.
• Получилось!

Экзамен
Экзамен по УПМ был в конце третьего года.
Нужно было пролететь по лесу, поразить три макета, приземлиться.
Лися затянула ремни. Взяла рукоятки.

• Давай, Лисёнок, - шепнула Клара. - Медленно и плавно.
  Лися полетела. Медленно, осторожно. Первый макет - попала. Второй - чуть повело, но выровнялась, попала, порезав тому шею. Третий - пролетела между деревьями, попыталась порезать и чудом, попала.
  Посадка - грохнулась, но в квадрате.
  Инструктор мельком глянул.

• Сдала, - бросил и пошёл дальше.

Клара подбежала, обняла.

• Сдала! Лисёнок, ты сдала!
• Мы сдали, - выдохнула Лися.

Глава 11. Последние экзамены (весна 829 года)
Весной были итоговые экзамены.
Теория - Лися сдала блестяще. Тактические учения - она командовала группой и захватила штаб «противника», проведя всех через болото. Физические нормативы - она еле доползла, но доползла.
Итоговый рейтинг объявили через неделю.

• Десятое место общего рейтинга - кадет Лися де Монклер.

Лися вышла вперёд. Короткие волосы, чёлка на глаз, веснушки. Маленькая, худая, счастливая.
Начальник корпуса пожал ей руку.

• Поздравляю, кадет.
• Спасибо, - сказала Лися.

В толпе она увидела Клару. Та плакала и улыбалась одновременно.

Глава 12. Письмо домой (июль 829 года)
Вечером Лися села писать письмо.
«Мама, папа, дедушка, тётя Элоиза!
Я среди десяти лучших на выпуске. Десятое место, но это место в десятке. Я выполнила условие.
Так что домой я пока не вернусь - сразу начинаю службу.
Клара тоже попала в топ десять, мы будем вместе. Не волнуйтесь за меня, у меня всё хорошо.
Спасибо вам за всё. Я вас очень люблю.
Лися.»
Она запечатала письмо и отдала отправлять.
Впереди была новая жизнь.

ПОСЛЕ КАДЕТСКОГО КОРПУСА (829-830)
Глава 1. Церемония на плацу (июль 829 года)
Утро было жарким. Солнце палило немилосердно, и воздух над плацем дрожал. Все кадеты стояли в форме, выстроенные по результату. Лися была в первом ряду. Рядом с ней - Клара.
На помосте стояли начальник корпуса, инструкторы и представители трёх корпусов: Разведкорпуса, Гарнизона и Военной полиции.
Начинаем, - объявил начальник корпуса. - Оглашение десятки лучших выпускников.
В наступившей тишине было слышно только, как ветер шевелит листву на деревьях за плацем.

• Десятое место - кадет Лися де Монклер.
  Лися выдохнула. Ноги чуть не подкосились, но она удержалась. Рядом Клара сжала её руку.

• Девятое место - кадет Клара Вебер.
  Клара ахнула. Лися сжала её руку в ответ.

• Восьмое место - кадет Аква Корвус
  Дальше называли остальных. Седьмое, шестое, пятое… и первое место.

Глава 2. Выбор корпуса
После оглашения на помост вышел представитель Военной полиции - высокий мужчина с нашивками капитана, с жёстким лицом и цепким взглядом.
Военная полиция, - начал он, и его голос разнёсся над плацем. - Мы следим за порядком внутри стен. Не за стенами, где титаны, а здесь, среди людей. Убийства, грабежи, насилие - это наша работа. Мы не сражаемся с чудовищами, мы сражаемся с теми, кто забыл, что они люди. Если хотите ловить преступников, искать правду, наводить порядок - вам к нам.
Он обвёл взглядом строй.
Из десятки лучших. Те, кто хочет в Военную полицию - шаг вперёд.
Лися шагнула. Клара шагнула следом. Ещё несколько человек из десятки вышли из строя - Аква и еще один парень.
Капитан посмотрел на них, кивнул.
Через два дня за вами придут. Сейчас можете оставаться в строю и слушать дальше. Или идите - выбор за вами.
Лися и Клара переглянулись и остались стоять. Им было интересно, что будут говорить другие.
Дальше выступал представитель Гарнизона. Рассказывал про защиту стен, про патрули, про спокойную и размеренную жизнь. Потом - Разведкорпус. Про опасность, про славу, про битвы с титанами.

• Страшно, - шепнула Клара, когда представитель Разведкорпуса закончил.
• Страшно, - согласилась Лися. - Но мы свой выбор уже сделали.

Глава 3. Отряд Внутренней Стражи (август 829 года)
Через два дня за ними действительно пришли.
Повозка довезла их до штаба в столице. Там их встретили, оформили, выдали форму и распределили.

• Монклер и Вебер, - читал чиновник бумаги. - Зачислены в Отряд Внутренней Стражи. ОВС.
• А что это? - спросила Клара.
• Структурное подразделение военной и административной системы Стен, относящееся к корпусу Внутренних войск, - отчеканил чиновник, будто читал учебник. - Отряд выполняет функции обеспечения внутреннего порядка, охраны государственных объектов и контроля за соблюдением общественных норм внутри столичной зоны и прилегающих округов. Короче, будете порядок наводить.

Лися и Клара переглянулись.
Служба в ОВС оказалась тем, что есть - обычной работой. Патрулирование улиц, проверка документов, разгон драк, охрана складов, сопровождение грузов. Ничего интересного, ничего сложного. Просто работа.

• Я не для этого в десятку попадала, - ворчала Клара вечером, падая на кровать.
• Я знаю, - отвечала Лися. - Но надо потерпеть.

Их ценили в отряде. Командир, немолодой капитан, быстро понял, что эти две девчонки очень умные.

• Монклер, Вебер, - говорил он. - Идите-ка разберитесь с бумагами. Тут жалоба запутанная, а у меня голова уже не варит.

Они разбирались. Быстро, чётко.
По ночам они продолжали учиться. Лися читала книги, которые удалось достать в столице. Клара же решила тоже почитать книги.

Глава 4. Рапорт в Следственный Отдел (февраль 830 года)
Как только прошло полгода службы в ОВС, они подали рапорты на перевод в Следственный Отдел - СО.

• Думаете, возьмут? - спросила Клара, опуская бумаги в ящик.
• Должны, - ответила Лися. - У нас рекомендации от командира и результаты в корпусе.

Через две недели их вызвали к начальнику.

• Рапорты ваши смотрел, - сказал он. - Монклер, десятое место. Вебер, девятое место. В Следственном Отделе как раз нужны люди с головой. Перевод одобрен. С первого марта поступаете в СО.
• А что такое СО? - спросила Клара, не удержавшись.

Начальник усмехнулся.

• Следственный Отдел. Специализированное подразделение системы Внутренней Стражи. Расследования, сбор доказательств, ведение дел по подозреваемым - и среди гражданских, и среди военных. Работаете в тесной координации с нами, с ОВС, и с судебными инстанциями столицы. Понятно?
• Понятно, - кивнула Лися.
• Идите. И не подведите.

Выйдя из кабинета, они обнялись прямо в коридоре.

Глава 5. Следственный Отдел (март 830 года)
Первое марта. Они вошли в здание Следственного Отдела уже не как просители, а как свои.
Начальник отдела - сухой мужчина с усталыми глазами, фамилия Вайс - принял их без лишних эмоций.

• Монклер и Вебер, - сказал он. - Будете при Штайнере стажироваться. Он старый, ворчливый, но дело знает. Слушайтесь его.

Штайнер оказался именно таким - ворчливым и недовольным. Но учил хорошо.

• Смотри, Монклер, - показывал он старые дела. - Убийство бывает разное. Твоя задача - не торопиться. Улики любят, когда их не торопят.

Лися смотрела, запоминала, задавала вопросы.
Клару приставили к эксперту по ядам. Там она была на своём месте.

Глава 6. Первое дело (первые числа марта 830 года)
Через несколько дней им дали самостоятельное дело.
Убит торговец мясом. Ножевое ранение, ничего не пропало, свидетелей нет. Место преступления - его собственная лавка.

• Ваше, - сказал Вайс. - Разбирайтесь.

Они приехали на место. Небольшая лавка, залитая кровью. Тело так и лежало там, где нашли - за прилавком.

• Готовы?, - спросил Штайнер, который приехал с ними для первого раза. - Всё осматриваете на месте. Тело - часть улик. Не забывайте.

Лися вдохнула поглубже и подошла.
Она осматривала тело долго. Клара стояла рядом, записывала.

• Рана одна, - говорила Лися. - В сердце. Удар сильный, точный. Убийца знал, куда бить. Не первый раз.
• Может, военный? - предположила Клара.
• Может, - кивнула Лися. - Или мясник. Или просто человек с твёрдой рукой. Смотри, разрез узкий, нож тонкий. Такой не у каждого есть.

Она перевернула руку жертвы.

• Ссадины на костяшках. Он дрался перед смертью. Не сильно, но пытался защищаться. Значит, убийца был один и не слишком крупный - иначе бы торговец не рискнул.

Потом они осмотрели лавку. Лися ползала по полу, заглядывала в щели, собирала пыль с прилавков. Клара перебирала бумаги убитого.

• Смотри, - сказала Клара. - У него долги. Крупные. Кому-то должен.
• Кому?
• Не записано. Просто цифры.

Лися подошла, посмотрела на записи. Потом перевела взгляд на прилавок.

• А вот это что?

На деревянной стойке была едва заметная царапина. Свежая. Лися провела пальцем.

• Ножом чиркнули. Не мясным - тонким. Таким же, как убивали.

Они нашли ещё несколько следов. Кровь на полу, почти незаметную - кто-то пытался стереть. Отпечаток сапога в углу - сорок второй размер, стоптанный каблук. И запах. Слабый, но Лися его уловила.

• Чем пахнет? - спросила Клара.
• Не знаю, - наморщила лоб Лися. - Какими-то духами. Не для простых торговцев.

Через три дня у них была готова версия.
Убийца - женщина. Дорого одетая, с тонкими духами, с сорок вторым размером ноги. Должница торговца. Пришла днём, когда народу мало. Сначала говорили, потом поссорились. Он ударил её. Она выхватила нож и ударила в ответ. Испугалась, попыталась стереть кровь, убежала.

• Это всё, - сказала Лися Вайсу, докладывая результаты. - Но фамилии у нас нет.
• А она и не нужна, - вдруг сказал Вайс. Он смотрел на них с удивлением. - Вчера пришла женщина. Богатая вдова. С повинной. Говорит, убила торговца, потому что он шантажировал её долгом мужа. Всё совпадает.

Лися и Клара переглянулись.

• Сами нашли, - сказал Вайс. - Без подсказок. Молодцы.

Глава 7. Перевод в Трост (10-15 марта 830 года)
Через несколько дней после первого дела Вайс вызвал Лисю к себе.

• Садись, Монклер, - сказал он. - Есть разговор.
• Она села.
• В Тросте проблема, - начал Вайс. - Там отдел разваливается. Нераскрытые дела, бардак, кадров не хватает. Нужен кто-то, кто может навести порядок. Я предлагаю тебя.
• В Трост? - Лися моргнула. - Это же далеко.
• Знаю. Можешь отказаться. Но ты - лучшая из молодых. Голова у тебя варит. И тебе полезно поработать без поддержки.
• А Клара?
• Клара остаётся в столице. Она нужна здесь. И потом - она сама решила остаться в ОВС, если что. Мы говорили с ней.

У Льси внутри всё сжалось.

• Когда надо решить?
• Чем быстрее, тем лучше. Но максимум - пара дней.

Тринадцатого марта Лися пришла к Вайсу.

• Я согласна.

Вайс кивнул, выдвинул ящик стола, достал бумаги.

• Здесь твой перевод. Должность - следователь Следственного Отдела Военной полиции в Тросте. Повышение. Будешь получать больше. Но и работы будет много.
• А люди там какие?
• Разные. Есть толковые, есть ленивые, есть те, кто уже спился. Разберёшься. Ты же умная.

Она подписала бумаги. Поставила дату - 13 марта 830 года.

• Выезд пятнадцатого. Утром. Скажу, чтобы подготовили место.

Глава 8. Разговор с Кларой (14 марта 830 года)
Четырнадцатого марта они с Кларой гуляли по столице в последний раз. Заходили в те места, где бывали вместе. Ели пирожки в той самой лавке у моста. Сидели на крыше казармы и смотрели на закат.

• Почему ты решила остаться ОВС? - спросила Лися.
• Я думала, - ответила Клара. - В СО хорошо, но это не моё, В ОВС я могу этим заниматься. А в СО надо постоянно на трупы смотреть и убийц ловить. Я не такая сильная, как ты.
• Ты сильная, - сказала Лися. - Просто по-другому.
• Может быть, - Клара улыбнулась. - Но мы всё равно будем видеться. Я буду приезжать в Трост, а ты - в столицу. И письма. Много писем.
• Обещай мне кое-что, - сказала Клара в последний вечер.
• Всё что хочешь.
• Найди там кого-нибудь, с кем можно болтать. Не сиди одна. Ты в одиночестве становишься слишком серьёзной и много думаешь. А когда много думаешь - начинаешь грустить.
• Постараюсь, - улыбнулась Лися.
• И если не ошибаюсь, там находится Аква, - вдруг сказала Клара. - Его же в Трост распределили, да? Я слышала, он тоже в СО пошёл.
• Аква? В Тросте?
• Ну да. - ответила Клара.
• Значит, не одна буду, - сказала Лися.
• Не одна, - кивнула Клара. - Так что не грусти. Найдёшь своего Акву, будете вместе преступников ловить.
• Он не мой, - фыркнула Лися.
• Ну да, ну да, - засмеялась Клара. - Просто напарник. Который улыбается как дурак и таскает пироги в карманах.

Лися толкнула её в плечо, но сама улыбнулась.
Мысль о том, что в Тросте её ждёт хоть кто-то знакомый, согревала.

Глава 9. Прощание (15 марта 830 года)
Пятнадцатое марта. Холодное утро, серое небо, моросит дождь.
Клара провожала её до ворот.

• Не плачь, - сказала Лися, хотя у самой глаза были мокрые.
• Не буду, - всхлипнула Клара.
  Они обнялись в последний раз.
• Я буду писать, - пообещала Клара сквозь слёзы. - Каждую неделю. И рассказывать, что у нас тут. А ты ищи друзей.
• Найду, - кивнула Лися.

Она села в повозку. Клара махала рукой, пока повозка не скрылась за поворотом.
Лися смотрела на удаляющуюся столицу и думала о том, что ждёт её впереди. Новый город, новый отдел, новые люди. И из знакомых только Аква.
Она поправила чёлку и уставилась на убегающую назад дорогу.
Впереди был Трост.

ЛИСЯ ДЕ МОНКЛЕР
ИНФОРМАЦИЯ О ПЕРСОНАЖЕ
Имя: Лися (Lisya)
Фамилия: де Монклер (de Moncler)
Пол: Женский
Возраст: 15 лет (на текущий момент 830 года)
Дата рождения: 30 марта 814 года
Рост: 152 см
Телосложение: Хрупкое, среднее, почти мальчишечье. Физически слабая, без намёка на мышечную массу. Тело не предназначено для больших силовых нагрузок - это сразу видно. Отсутствие силы она компенсирует своей упорностью. Однако в движениях чувствуется собранность и отсутствие лишних жестов.
Вес: 43 кг
Национальность: Элдийка
Цвет кожи: Бледный, с россыпью веснушек
Корпус: Военная полиция
Отряд: Следственный отдел (СО)
Звание: Рядовой
Стиль ведения боя: Отсутствует как таковой. В прямом столкновении проигрывает практически любому противнику. Её «бой» - это стрельба с дистанции, уклонение, использование окружения и тактическое отступление. Дерётся только когда нет другого выхода, и тогда её цель - продержаться до подхода помощи.
Специализация:
Детектив-криминалист - анализ места преступления, сбор и интерпретация улик, восстановление картины событий.
Судмедэксперт - осмотр тел, определение причины смерти, характера ранений, времени смерти, работа со следами на теле жертвы.
Аналитик - сопоставление фактов, поиск закономерностей, психологический портрет преступника.
Медик - Лися умеет лечить. Не как профессиональный врач, конечно, но лучше, чем любой обычный солдат. Тётя Элоиза учила её с детства, и эти знания въелись в пальцы.

ВНЕШНОСТЬ
Лися - девушка очень маленького роста и хрупкого телосложения. В толпе её легко не заметить, и это часто играет ей на руку.
Волосы: Светло-русые, с тёплым золотистым отливом, который особенно заметен на солнце. Когда на неё падает свет, волосы будто светятся изнутри. Короткое каре до подбородка - стрижка, оставшаяся с кадетских времен. Пряди лежат объёмно, обрамляя лицо. Длинная густая чёлка полностью зачесана на одну сторону, почти закрывая правый глаз. Она постоянно её поправляет - когда задумывается, когда злится, когда готовится задать важный вопрос. Чёлка стала её привычкой, способом на секунду спрятаться и собраться с мыслями.
Лицо: Голубые глаза, живые и внимательные. Она смотрит на людей открыто, без страха и без вызова. Просто смотрит и запоминает.
Главная особенность, которую замечают все сразу - веснушки. Много веснушек. Они рассыпаны по переносице, щекам и чуть-чуть захватывают лоб. Из-за них в детстве её и прозвали Лисёнком - золотистый отлив волос на солнце, веснушки, острый носик. Имя Лися само собой сложилось с этим прозвищем. Мать иногда звала её именем, но для всех остальных она всегда была просто Лисёнок.
Выражение лица обычно спокойное, но не холодное. Она часто улыбается - не широко, а чуть-чуть, уголками губ. Когда ей интересно, глаза загораются. Когда она злится, становится очень тихой и смотрит в одну точку.
Одежда: В следственном отделе будет носить форму военной полиции, подогнанную по фигуре. Удобная обувь, плащ с множеством карманов для записных книжек, медицинских инструментов и маленьких предметов для расследования. Никаких украшений - только маленькая брошь, подарок тёти Элоизы, спрятанная под воротником. На память.

ХАРАКТЕР
Лися - человек, который хочет быть нужным. Не великим, не знаменитым, а просто нужным. Чтобы люди вокруг знали: на неё можно положиться, она не подведёт.
Дружелюбие. Она тянется к людям. Ей нравится, когда с ней разговаривают, когда её зовут куда-то, когда делятся новостями. В кадетском корпусе она первая подошла к Кларе - просто потому что та сидела одна и выглядела растерянной. С тех пор они подруги. Лися не умеет долго быть одна, ей нужно чувствовать, что рядом кто-то есть.
Желание быть своей. Для Льси важно, чтобы в ней видели не «аристократку из среднего сословия», а человека. Она устала от предвзятого отношения - от тех, кто считает, что раз она из семьи землевладельцев, то должна сидеть дома и рожать детей, и от тех, кто, наоборот, ждёт от неё спеси. Она хочет, чтобы к ней относились по заслугам, а не по происхождению.
Обидчивость. Да, она обидчивая. Когда над ней смеются из-за роста или веснушек, ей больно. Когда её не зовут в компанию, она переживает. Когда Гросс называет её «рябая» при всех, она делает вид, что не слышит, но внутри всё сжимается. Она мечтает о дне, когда её будут уважать за то, что она умеет и что она есть.
Справедливость. Не выносит, когда сильный обижает слабого. В детстве подсыпала крысиный помёт в зерно управляющему, который избил батрака. Сейчас у неё есть другие способы, но желание защитить тех, кто не может защитить себя, осталось.
Любопытство. Ей всё интересно. Как устроен человек, почему он болеет, отчего умирает, зачем люди врут, что они чувствуют, когда боятся. Она может часами расспрашивать Элоизу про травы, деда - про хозяйство, кадетов - про их семьи. Это не аналитика, это просто живой интерес к миру.
Смелость. Не громкая, не показная. Просто когда надо - она делает. На охоте с дедом выстрелила в кабана, потому что иначе было никак. В корпусе вставала после каждого падения, потому что надо. На допросах задаёт неудобные вопросы, хотя боится реакции. Смелость для неё - это делать то, что боишься, но надо.
Преданность. Если Лися кого-то полюбила - семью, подругу, просто хорошего человека - она будет рядом. Поможет, прикроет, выслушает. Не бросит. От других ждёт того же и очень расстраивается, когда люди оказываются не такими надёжными, как ей казалось.
Речь: Говорит много, когда рядом те, кому доверяет. Может болтать без умолку, перескакивать с темы на тему, смеяться над своими же шутками. С незнакомыми становится тише, осторожнее, но всё равно старается быть приветливой. Очень любит, когда её слушают и когда ей отвечают.

МИРОВОСПРИЯТИЕ
Для Лиси мир - это место, где много всего происходит. Хорошего и плохого. Люди рождаются, живут, болеют, умирают. Кого-то убивают, кто-то убивает сам. Она не философ, она просто хочет, чтобы всё было по-человечески.
Она не верит в судьбу. Слишком много видела болезней, которые можно было вылечить, если б вовремя, и смертей, которых можно было избежать, если б кто-то не накосячил. Мир для неё - это то, что люди делают сами. Хорошее и плохое.
Людей она не судит строго. Понимает, что каждый может ошибиться, испугаться, сорваться. Даже преступники для неё - не чудовища, а люди, которые сделали неправильный выбор. Ей важно понять, почему они так поступили, а не просто запереть их.

СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ
Ум и память. Лися правда очень умная. Схватывает всё на лету, запоминает прочитанное почти дословно, может держать в голове кучу деталей. В кадетском корпусе это вызывало зависть, но она не кичилась - просто помогала тем, кто просил.
Наблюдательность. Замечает мелочи. Пыль на одежде, дрогнувший голос, слишком быстрые глаза. Это не специальный навык - просто она всегда смотрит по сторонам и запоминает.
Медицинские знания. Элоиза учила её с детства. Травы, настойки, переломы, раны, яды. В корпусе добавилась криминалистика. Теперь она может посмотреть на труп и примерно сказать, от чего человек умер. Или помочь раненому, пока не пришёл нормальный врач.
Стрельба. Дед научил. Не то чтобы она снайпер, но если надо попасть - попадёт. Руки не дрожат, глаз острый.
Спокойствие в критических ситуациях. Когда всё вокруг летит к чертям, Лися почему-то становится очень тихой и собранной. Не знает, откуда это. Просто включается какой-то внутренний инстинкт.

СЛАБЫЕ СТОРОНЫ
Физическая слабость. Это её главная беда. Она маленькая, худая, сил почти нет. В детстве болела, лёгкие слабоваты. Бегает медленно, тяжести поднимает с трудом, быстро устаёт. В корпусе над этим смеялись, но она терпела. Ничего не поделать - такое тело.
Непригодность к сложным манёврам на УПМ. С полётами у неё проблемы. Вестибулярка ни к чёрту, ещё с детства. Как только начинает делать резкие движения или сложные развороты - сразу теряет ориентацию. Но простые полёты по прямой она освоила. Может лететь невысоко, небыстро, без лишних движений. В макеты попадает - не с первого раза, но попадает. В погоню за преступником по крышам ей лучше не лезть, а вот перелететь с точки на точку - справится.
Рукопашный бой. Драться не умеет совсем. В корпусе научили падать и уворачиваться, но ударить нормально сил нет. Если кто-то полезет в драку - её задача продержаться минуту и позвать на помощь.
Обидчивость. Легко ранится, когда её отвергают или высмеивают. Может потом долго переживать, прокручивать в голове, что надо было ответить. Особенно больно, когда обижают те, кого она считала друзьями.
Излишняя доверчивость. Хочет верить людям, иногда слишком быстро открывается. Потом обжигается, расстраивается, но всё равно продолжает надеяться, что следующий человек окажется хорошим.

СТРАХИ
Страх быть ненужной. Самый главный страх. Что её не позовут, не примут, отвернутся. Что она останется одна со своими книгами, и никому не будет дела.
Страх не справиться. Когда от неё зависит что-то важное - расследование, жизнь человека, чья-то судьба - она боится облажаться. Боится, что не увидит главного, не поймёт, ошибётся.
Страх высоты. Не панический, но неприятный. На второй этаж залезть может, а вот выше - уже неуютно. С УПМ поэтому и сложилось так, как сложилось.
Страх за близких. За маму, папу, деда, Элоизу, Маттео, Элен. Вдруг с ними что-то случится, а она не успеет, не поможет, даже не узнает.

МОТИВАЦИЯ
Хочет быть полезной. Просто и честно. Чтобы люди знали: если случилась беда, можно позвать Лисю, и она сделает всё, что сможет.
Хочет уважения. Не славы, а именно уважения. Чтобы на неё не смотрели сверху вниз из-за роста и веснушек. Чтобы говорили не «девчонка», а «Монклер» - с уважением.
Хочет друзей. Настоящих. С которыми можно болтать ночами, смеяться над глупостями, делиться секретами. В корпусе появилась Клара - и это было счастье. Хочется, чтобы таких людей было больше.
Хочет справедливости. Чтобы сильные не обижали слабых. Чтобы убийцы сидели в тюрьмах. Чтобы правда была важнее денег и связей.

ОТНОШЕНИЕ К ТИТАНАМ
Она их никогда не видела. Титаны для неё - что-то далёкое и страшное. Говорят, они за стенами, едят людей. Страшно, но далеко. Её работа - внутри стен. Там своих проблем хватает.
Если когда-нибудь увидит - наверное, испугается. Кто не испугается? Но потом, наверное, будет разглядывать. Любопытно же, как оно устроено.

ХОББИ И ПРИВЫЧКИ
Чтение. Читает всё подряд. Книги Элоизы по медицине, дедовы тетради по хозяйству, романы, которые привозят купцы. Просто нравится.
Записи. Ведёт блокноты. Записывает интересные случаи, рецепты тёти, мысли, наблюдения за людьми. Не для дела - для себя.
Травы. Помогает Элоизе собирать и сушить травы. Умеет делать простые настойки и мази. В корпусе это пригодилось - лечила подруг от простуды.
Разговоры. Обожает болтать. Может говорить часами, если собеседник хороший. Особенно с Кларой - они могли трещать до утра.
Привычка поправлять чёлку. Делает это постоянно. Когда волнуется, думает или злится.
Ночные посиделки. В корпусе привыкла учиться по ночам. Сейчас иногда не спится - сидит, читает или просто смотрит в окно.

ИТОГОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ДЛЯ ROLL
Физические проверки -30
Стрельба +10
Рукопашный бой -10
УПМ -20
Ум/внимательность/чутьё +30

ИСТОРИЯ ЖИЗНИ
ДЕТСТВО (814-826)

Глава 1. Тридцатое марта 814 года
Утро было холодным. Ветер дул с холмов, завывал в щелях окон, и Шарль де Монклер метался по комнате, как пойманный зверь.
Сядь ты, - сквозь зубы процедила Адель. - Не мельтеши.
Она лежала на кровати, мокрая от пота, вцепившись руками в простыню. Роды были тяжёлыми. Бабка-повитуха то и дело вытирала руки и качала головой.
Шарль не мог сидеть. Он вышел во двор, вдохнул холодный воздух и увидел, как над холмами встаёт солнце. Утреннее, ещё неяркое, но уже тёплое. Лучи скользнули по крышам, по замерзшим лужам.
Через час бабка вышла на крыльцо.
Девочка, - сказала она. - Живая. Мать тоже жива.
Шарль вбежал в комнату. Адель лежала обессиленная, но улыбалась. На руках у неё лежал маленький свёрток. Шарль заглянул внутрь. Обычный младенец - сморщенный, красный, с кулачками. Но когда солнечный луч упал на его головку, волосы будто вспыхнули золотом.

• Смотри, - тихо сказала Адель. - Как солнышко.
• Лися, - вдруг сказал Шарль.

Адель удивлённо подняла брови.

• Почему Лися?
• Не знаю. Просто... Лисёнок. Смотри, носик острый, и волосы на солнце золотятся. Как лисёнок.

Адель посмотрела на дочь, на мужа, на солнечный луч за окном.

• Лися, - повторила она. - Красиво.

Так у девочки появилось имя.

Глава 2. Первые годы (814-817)
Первые три года Лися росла самым обычным ребёнком. Маттео, старший брат, носился по двору с мальчишками и на сестру внимания не обращал. Элен, старшая сестра, была тихой и всегда сидела с книжками или помогала матери. Лися оказалась между ними - не такая шумная, как Маттео, но и не такая тихая, как Элен.
Она любила сидеть на крыльце и смотреть, как мать возится в огороде. Любила, когда отец возвращался с ярмарки и привозил гостинцы - вкусности или просто красивый камешек. Любила забираться на колени к деду Пьеру, когда он приезжал из большого дома.
Прозвище Лисёнок прилипло к ней сразу. Из-за золотистого отлива в волосах на солнце и веснушек, которые появились годам к двум и рассыпались по всему лицу. Мать говорила: «Солнышко тебя поцеловало». Отец усмехался: «Лисёнок и есть лисёнок». Так и повелось.

Глава 3. Тётя Элоиза (с 817 года)
Когда Лисе было три года, она впервые по-настоящему обратила внимание на тётю Элоизу.
Элоиза была сестрой Шарля, но жила отдельно, в большом доме, и занималась странными вещами - лечила людей травами, читала толстые книги, собирала какие-то корешки в лесу. В семье к ней относились с уважением, но чуть-чуть побаивались.
Однажды Элоиза пришла в гости и застала Лисю во дворе. Девочка сидела на траве и рассматривала жука, который полз по её ладони. Не давила, не бросала, просто смотрела.

• Ты чего делаешь? - спросила Элоиза, присаживаясь рядом.
• Смотрю, - ответила Лися. - У него ножки смешные. И панцирь блестит.
• А зачем тебе?
• Просто интересно.

Элоиза посмотрела на неё внимательно и улыбнулась.

• Хочешь, я тебе покажу, какие ещё жуки бывают? У меня в книгах зарисовки есть.
• Хочу, - сказала Лися.

С этого дня Элоиза стала приходить чаще. Сначала просто показывала зарисовки в своих книгах, потом начала рассказывать про травы, про то, как лечить простуду, как останавливать кровь. Лися слушала разинув рот. Ей было всё интересно.

Глава 4. Болезнь (зима 817-818)
Зимой 817 года, когда Льсе шёл четвёртый год, она заболела. Простуда, кашель, температура. Обычное дело для ребёнка. Но через неделю стало хуже - кашель усилился, дышать стало тяжело.
Адель не спала ночами, поила дочь отварами, ставила компрессы. Шарль ходил мрачнее тучи. Позвали деревенского знахаря, тот покачал головой, сказал: «Лёгкие слабые. Может не вытянуть».
На пятый день пришла Элоиза. Посмотрела на Лисю, послушала дыхание, покачала головой.
Надо выхаживать, - сказала она. - Долго и упорно.
Следующие две недели Элоиза почти не уходила из их дома. Она приносила свои травы, поила Лисю настоями, делала растирания, меняла компрессы. Разговаривала с ней, читала вслух, просто сидела рядом.
Лися медленно пошла на поправку. К весне она уже вставала, хотя быстро уставала и долго ещё кашляла по ночам.

• Лёгкие слабоваты останутся, - сказала Элоиза родителям. - Бегать быстро не сможет, тяжести таскать - тоже. Но жить будет. Главное, не перегружать.

Адель заплакала от облегчения. Шарль кивнул и ушёл во двор.
С тех пор Лися знала: она не такая сильная, как другие дети.

Глава 5. Уроки Элоизы (818-823)
Когда Лисе исполнилось пять, Элоиза сказала её родителям:

• Девочка умная. Любопытная. Я хочу её учить. Медицине, травам, всему, что знаю. Если позволите.

Шарль посмотрел на Адель. Адель пожала плечами:

• Лишним не будет.

Так Лися начала учиться по-настоящему.
Каждую неделю она ходила в большой дом к тёте Элоизе. Сначала просто сидела и слушала. Потом начала помогать: собирать травы, сушить их, перебирать. Потом Элоиза показала ей, как делать простые настойки, как заваривать чай от кашля, как прикладывать подорожник к ране.

• Смотри, - говорила Элоиза. - Это ромашка. От боли в животе помогает. Это мята - от головной боли. Это зверобой - раны заживляет.
• А это что? - Лися показывала на яркие красные ягоды.
• Это волчья ягода. Красивая, но ядовитая. Съешь - умрёшь. Запомни.
  Лися кивала и запоминала.

В шесть лет Элоиза начала учить её читать. Не по букварю, а по своим книгам. В них были зарисовки - люди, животные, травы, внутренности. Лися сначала пугалась, потом привыкла.

• Это сердце, - показывала Элоиза. - Кровь гоняет.
• А это?
• Лёгкие. Через них дышишь.
• А мои лёгкие? - спросила Лися. - Они же слабые, да?
• Слабые, - честно ответила Элоиза. - Но ничего. Будешь знать, как их беречь - проживёшь долго.

К семи годам Лися читала уже лучше многих взрослых.

Глава 6. Большой дом и дедушка Пьер (820-823)
В семь лет Лися впервые вошла в кабинет деда Пьера.
Дед сидел за огромным столом, заваленным бумагами, тетрадями, отчётами. На стенах висели карты, на полках стояли книги.

• Чего тебе, малая? - спросил Пьер, не поднимая головы.
• Тётя Элоиза сказала, у вас много книг. Можно посмотреть?

Пьер поднял глаза. Перед ним стояла маленькая, худая девчонка с веснушками и серьёзными голубыми глазами. Смотрела прямо.

• Смотри, - махнул он на стеллаж в углу. - Только на место клади.

Лися подошла к стеллажу. Взяла первую попавшуюся - про севооборот. Открыла, начала читать.
Через час Пьер оторвался от своих бумаг.

• Что поняла? - спросил он.

• Поняла, что вы неправильно поля чередуете, - ответила Лися. - У вас тут написано, что если три года подряд сажать одно и то же, земля устаёт.

Пьер хотел возмутиться, но передумал.

• Откуда знаешь, что я сажаю?
• Маттео рассказывал.

Пьер помолчал, потом засмеялся.

• Садись, Лисёнок. Будем учить тебя хозяйству.

С тех пор у Лиси появилось два учителя: Элоиза по медицине и дед Пьер по хозяйству и счету.
Пьер учил её считать, разбираться в отчётности, замечать обман.

• Смотри, - показывал он старые тетради. - Здесь расход на корм в два раза больше обычного. Значит, - управляющий ворует. Что скажешь?

Лися смотрела, считала, кивала.

• Ворует, - говорила она.
• Умница, - кивал дед.

Глава 7. Случай на охоте (восемь лет)
Когда Лисе было восемь, дед Пьер взял её с собой на охоту. Просто прогуляться.
Они шли по лесу. Вдруг из кустов выскочил кабан. Не огромный, но и не маленький. Злой, испуганный, понёсся прямо на них.
Пьер был стар, мушкет поднимать долго. Кабан приближался.

• Ложись! - крикнул дед.

Но Лися не легла. Рядом на пеньке лежал лук. Лися схватила его. Она видела, как Маттео стрелял из такого, и запомнила.
Выстрел.
Кабан рухнул в двух шагах. Стрела попала в глаз.
Пьер стоял и смотрел на внучку.

• Ты... как? - выдохнул он.
• Попала, - сказала Лися. - В глаз. Тётя Элоиза говорила, у зверей это самое слабое место.

Пьер молчал долго. Потом захохотал.
С тех пор дед начал учить её стрельбе.

• Стрельба - это не сила, - говорил он. - Это глаз и рука.

Они тренировались каждый раз, когда Лися приходила в большой дом. Стреляли по мишеням, по яблокам. Лися быстро научилась попадать.

Глава 8. Книжный ребёнок (823-826)
К десяти годам Лися прочитала почти всё, что было в доме у деда и у тёти Элоизы.
Она не была замкнутой - просто ей не с кем было об этом говорить. С местными детьми ей было скучно: они хотели бегать, а она хотела обсуждать, почему у жука шесть ног.
С братом Маттео они были слишком разными. Он любил лошадей и поля. Она любила книги и травы.
С сестрой Элен было ещё сложнее. Элен была тихая, домашняя. Лисю она немного побаивалась.
Так что большую часть времени Лися проводила или с Элоизой, или с дедом. Или одна - с книгами.
Мать иногда вздыхала:

• Лися, пошла бы погуляла. Познакомилась с кем-нибудь.
• С кем, мам? - удивлялась Лися. - Им не интересно то, что мне интересно.
• А ты о них спроси, что им интересно. Люди любят, когда про них спрашивают.
  Лися запомнила этот совет.

Глава 9. Несправедливость (весна 825 года)
Весной 825 года случилось то, что запомнилось Лисе на всю жизнь.
Управляющий по имени Клаус избил батрака. Батрак, уставший после долгого рабочего дня, уснул в стогу сена. Клаус нашёл его и отлупил палкой.
Лися видела это. Она проходила мимо и слышала крики.

• За что? - спросила Лися у Клауса.
• Не твоего ума дело, малая, - огрызнулся тот.

Клаус ушёл. Лися помогла батраку подняться, отвела к его семье.
Вечером она пришла к отцу.

• Пап, Клаус избил батрака. Надо его наказать.

Шарль поднял голову от бумаг.

• Клаус дело знает. Батрак провинился - получил. Не лезь не в своё дело.
• Но это же несправедливо!
• Жизнь несправедлива, Лися.

Лися ушла. Но не смирилась.
Ночью она пробралась в амбар, где Клаус хранил своё зерно. Набрала крысиного помёта, высыпала в мешок, перемешала. Утром Клаус орал так, что слышно было во всей усадьбе.
Никто не узнал, чьих рук это дело. Но Лися поняла: справедливость сама не приходит.

Глава 10. Мечта (осень 825 года)
Осенью того же года Элоиза рассказала ей про военную полицию.

• Есть такие люди, Лисёнок. Расследуют убийства, ищут преступников. Специальный отдел есть.
• И что, прямо берут всех?
• Не всех. Надо закончить кадетский корпус, выдержать экзамены, попасть в лучшие.
• А девушек берут?
• Берут. Если докажут, что достойны.

Лися задумалась.

• Я хочу туда, - сказала она.
• Трудно будет, - вздохнула тётка.
• А мне легко и не надо.

Глава 11. Разговор с дедом (зима 825-826)
Зимой Лися пришла к деду Пьеру.

• Дед, я решила. Хочу в кадетский корпус. Потом в военную полицию.

Пьер отложил бумаги, посмотрел на внучку.

• Отец не отпустит.
• Знаю. Но вы поможете?
• Пьер усмехнулся.
• Помогу. Но нужно условие, которое он примет.
• Какое?
• Кадетский корпус, выпуск, место в десятке лучших. Если сделаешь - докажешь, что достойна. Если нет - значит, не судьба.
• Сделаю, - сказала Лися.

Глава 12. Семейный совет (весна 826 года)
В апреле 826 года, когда Льсе исполнилось двенадцать, она объявила о своём решении семье.
Шарль чуть не подавился ужином.

• Чего?! Хочу в кадетский корпус!
• Ты с ума сошла?! - Шарль вскочил. - Дочь моя - в казарму?! К мужикам?! Я тебя замуж выдам, и точка!
• Не выдашь, - спокойно ответила Лися. - Я не пойду.
• Пойдёшь! Я твой отец!
• А я твоя дочь.

Адель побледнела. Маттео присвистнул.
Тут вмешался Пьер.

• Хватит. Шарль, сядь.

Шарль сел.

• Пусть идёт. Но условие - выпуск в десятке лучших. Если сделает - значит, действительно чего-то стоит. Если нет - возвращается домой.

Шарль посмотрел на отца, на дочь. Условие казалось невыполнимым.

• Идёт! - рявкнул он. - Но если провалишься - замуж отдам.
• Идёт, - ответила Лися.

Глава 13. Прощание (сентябрь 826 года)
В начале сентября Лися уезжала.
Утро было холодным, ветреным. Лися стояла у крыльца с небольшим сундучком. В сундучке - пара смен белья, книги по анатомии от Элоизы, тетрадка от деда.
Адель плакала. Обнимала дочь, целовала в макушку.

• Мам, я вернусь, - говорила Лися.

Шарль подошёл, неловко обнял.

• Не опозорь фамилию.
• Не опозорю, папа.

Элоиза подошла последней. В руках мешочек с травами.

• Здесь травы от всего. Учись сама.
• Спасибо, тётя.
• И помни, Лисёнок. Самое главное - не знания. Самое главное - люди.

Пьер вышел на крыльцо, опираясь на трость. Кивнул.

• Давай, Лисёнок. Покажи им всем.

Лися улыбнулась, села в повозку и уехала.

Квента Лися де Монклер

Часть первая. Как род Монклеров получил землю

Глава: 1. Этьен - прадед Лиси

Этьен родился в 710 году в бедной семье охотника. Детства как такового не было - с пяти лет ставил силки, в восемь впервые подрался, защищая свой двор, в десять пас свиней, в двенадцать помогал кузнецу. В пятнадцать лет, после смерти матери, ушел из деревни искать лучшей доли.

Пять лет скитаний. Этьен был возчиком у купцов, которые пытались бросить его где-то в городе, не оставив ни гроша - он догнал их ночью, когда они установили лагерь, и забрал свое. Работал на лесоповале, где люди гибли как мухи - из-за того что кто-то тонул, либо кого-то придавило деревом. Помогал кузнецу, но когда тот умер, родственники покойного хозяина пришли и выгнали Этьена ни с чем. Потом он батрачил у фермеров, копил гроши. В двадцать лет нанялся в охрану каравана и в первой же стычке с разбойниками показал себя - не струсил, расквасил нос одному, второму подсек ногу, а третий принялся убегать. Купцы за такую отвагу дали премию.

К 730 году Этьен добрался до внутренних земель Парадиза и поступил в дружину местного лорда.

Глава: 2. Солдатская служба

Десять лет Этьен отдал военному делу. Сначала был стрелком - охотничья привычка бить без промаха пригодилась. Участвовал в стычках и походах, получил два ранения. Заслужил чин сержанта, командовал отделением, учил новобранцев.

В 737 году его заметил лейтенант Руссо. Этьен стал личным порученцем: охранял, сопровождал, выполнял щепетильные задания. Лейтенант учил его настоящей грамоте - писать официальные бумаги, составлять рапорты, быстро считать. В 739 году лейтенант умер от пьянства. Новый командир привел своих людей, чужих выкинул. Этьен решил, что надо уходить, и ушел.

В 740 году он перевелся в дружину другого лорда, ближе к горам. Там командовал отделением, учил новобранцев стрелять и не паниковать. В 743 году женился на Мари, дочке кожевника.

Глава: 3. Явление стен

В том же 743 году случилось необъяснимое. Утром небо на горизонте полыхнуло ослепительным светом. Там, где еще вчера были только холмы, внезапно возникли гигантские стены - до неба, уходящие в обе стороны дальше, чем видел глаз.

Люди кричали, падали на колени, бежали. Этьен стоял и смотрел. Он не понимал, что произошло. Этого не могло быть. Но это было.

Пришли люди короля. Говорили спокойно, будто ничего не случилось. Объясняли, что стены строили давно, что они всегда были. Люди вокруг кивали, соглашались, начинали вспоминать, как помогали строить. Этьен чувствовал, как воспоминания об утренней вспышке тают, рассыпаются. К вечеру он уже не помнил правды.

Глава: 4. Земля

В 746 году Мари погибла при родах вместе с ребенком. Этьен остался один. Вернулся в казарму и продолжил службу.

В 752 году король объявил набор в государевы люди. Тем, кто долго и верно служил, давали земли. Этьен два года собирал бумаги, доказывал выслугу, искал свидетелей. Бюрократия была хуже любой войны, но он уперся - это был шанс вылезти из грязи.

В 755 году ему выделили участок на юго-востоке, внутри территории, которую называли Роза. Земля была не лучшая - холмы, камни, лес, пара деревушек с нищими жителями. Но своя.

В том же году Этьен женился на Амели - тихой, бледной девушке из обедневшей семьи. Не искал любви. Нужна была жена, хозяйка, мать будущим детям.

Глава: 5. Начало рода

Этьен строил дом. Не замок - крепкий каменный дом, в котором можно жить и защищаться. Сам таскал камни, клал стены, рубил балки. Амели вела хозяйство - быстро разобралась, кто работает, а кто ворует.

В 758 году родился сын Пьер - дед Лиси.

В 760 году Этьен поехал в город оформлять бумаги. Нужно было закрепить права на землю и титул для сына. Писари спросили фамилию.

• Монши, - сказал Этьен.

Писари поморщились - слишком просто для землевладельца.

• А как жену зовут?

• Амели. У нее прозвище Мон Клер, Светлая. Из-за бледности.

Писари переглянулись, почесали перьями и написали «де Монклер».

Этьену было все равно. Главное - сын получит титул, земля закреплена, род продолжится.

В 762 году Этьен умер. Сидел на крыльце, смотрел на закат. Сердце остановилось. Просто и быстро.

Амели осталась одна с двухлетним Пьером, недостроенным хозяйством и кучей долгов. Жители смотрели на женщину с ребенком и думали: надолго ли ее хватит? Но Амели выстояла.

---

Часть вторая. Пьер - хозяйственник

Пьеру было два года, когда умер отец. Он не запомнил этого дня - только мать плачет, пахнет ладаном, потом отца закопали на холме.

Амели одна тянула хозяйство. Сама выходила в поля, ругалась с батраками, считала зерно. Жители пытались обманывать - куда бабе понять, сколько сена надо скотине на зиму. Амели слушала, а потом называла точные цифры из тетрадей Этьена. Жители чесали затылки и отступали.

Пьер рос при матери. Она таскала его с собой - в поле, в амбар, на скотный двор. В три года он знал, что овцы бывают белые и черные, а коровы - большие и маленькие. В четыре отличал пшеницу от ячменя.

В пять лет Пьер получил первую тетрадку. Амели сказала: «Будешь записывать все важное». Он не понимал, что значит «важное», но начал писать. Первая запись: «Сегодня видел лису у курятника. Мама ее прогнала».

В семь лет он прочитал первую книгу целиком. Амели спросила: «Понравилось?» Пьер подумал и сказал: «Глупости. Рыцарь рисковал жизнью, а получил только славу. Славой сыт не будешь». Амели посмотрела на него долго и ничего не сказала.

Когда Пьеру было десять, Амели вернула управляющего - Бенедикта, который служил еще у Этьена. Сама устала, начала болеть. Бенедикт хозяйство знал, но был скользким и хитрым. Пьер сразу его невзлюбил.

В двенадцать лет Пьер поймал Бенедикта на мелком воровстве. Записал в тетрадку, но промолчал. В пятнадцать поймал на серьезном - управляющий продал часть зерна на сторону и положил деньги в карман. Пьер пришел к матери с записями. Амели сказала: «Поговори с ним сам. Ты уже большой».

Пьер вызвал Бенедикта в амбар, разложил бумаги и сказал: «Уходишь. Без скандала. Скажешь всем - сам ушел, по старости». Бенедикт ушел. На прощание бросил: «Злой ты, парень. Это хорошо. Но с людьми мягче надо».

После этого Пьер сам взялся за хозяйство. Вставал затемно, обходил амбары, проверял скотину, считал, записывал, планировал. К восемнадцати годам он увеличил владения вдвое - скупал участки разорившихся соседей.

В 780 году Амели умерла. Пьеру было двадцать. Он остался один. Похоронил мать рядом с отцом, на холме. Вечером сел за тетрадку, записал расходы на похороны, а потом заплакал - впервые за много лет.

Через месяц он начал думать о женитьбе. Не потому что хотел любви - любви он не понимал. Нужен был наследник. Без наследника все, что строили отец и мать, рассыплется.

Выбрал Сесиль де Варен - из обедневшей семьи, тихую, начитанную. Приданого почти нет, но имя есть. Пьер съездил посмотреть: Сесиль сидела с книгой, даже не подняла глаз, когда он вошел. Пьеру понравилось - не суетливая, не вертлявая. Такая не будет мешать делам.

Свадьбу сыграли быстро. Сесиль приехала с двумя чемоданами - в одном книги и рисунки, в другом одежда.

Пьер и Сесиль не были влюблены. Они вообще не очень понимали, что это такое. Но они стали хорошей командой. Сесиль вела дом - разбиралась в припасах, в слугах, в закупках. Пьер вел хозяйство снаружи - поля, амбары, торговля, соседи.

По вечерам они сидели вместе. Сесиль читала вслух, Пьер слушал и делал заметки в тетрадке. Иногда она читала что-то полезное - книги по хозяйству, лечебники. Это Пьер слушал внимательно, запоминал, потом пробовал применить.

Элоиза
В 786 году у Пьера и Сесиль родился первый ребенок - сын Шарль, отец Лиси. Здоровый, шумный, с дедовскими руками.

В 788 году родилась Элоиза. Сразу было видно - не такая, как брат. Тихая, спокойная, много спит. Врач, которого привезли из города, долго слушал, качал головой и сказал: «Сердце слабовато. Нужно беречь».

Сесиль и берегла. Не таскала лишний раз, укутывала теплее, кормила по часам.

Элоиза росла медленно. В год только начала ходить, но все равно падала. В два уже уверенно стояла на ногах. В три года сидела с книжкой - не читала, просто листала и смотрела на картинки. Могла так просидеть час, не отрываясь.

В четыре года она попросила научить ее читать. Сесиль удивилась - рано еще. Но попробовала. Элоиза схватывала на лету. К пяти годам читала лучше Шарля, хотя он был старше на два года.

Шарль к сестре относился ровно. Не обижал, но и не играл особо. Слишком разными они были. Он - бегом, на улицу, драться, лазать. Она - с книжкой, в угол, тихо. Но когда Элоиза болела, Шарль приходил и сидел рядом. Просто сидел, молча. Элоиза потом говорила матери: «Шарль меня жалеет». Сесиль улыбалась.

Пьер дочку любил, но не понимал. Слишком тихая, слишком непонятная. Он пытался с ней разговаривать - она отвечала коротко и снова утыкалась в книгу. Он звал ее гулять - она отказывалась. Он оставлял ей гостинцы из города - она благодарила и убирала в свой угол.

Но однажды, когда Пьер болел и лежал с температурой, Элоиза пришла, села рядом и прочитала вслух целую главу из книги про путешественников, которые переходили горы. Пьер слушал и думал: «А ведь заботится». После этого он перестал пытаться ее изменить.

Элоиза росла. В пятнадцать лет она уже знала больше матери по части трав и лечебных книг. Жители в деревне уже знали: если заболел - иди к молодой барышне. Она и выслушает, и трав нужных даст, и словами успокоит. Элоиза стеснялась, но не отказывала никому.

Замуж она так и не вышла. Женихи приезжали, смотрели, видели тихую, бледную девушку с книгой в руках, которая больше говорит о травах, чем о приданом, - и уезжали. Пьер переживал, но Сесиль сказала: «Она не для того родилась, чтобы мужу служить. Она для другого».

Элоиза осталась в большом доме. Жила своей жизнью - читала, лечила жителей, помогала матери по хозяйству. И ждала. Сама не зная чего.

---

Часть третья. Шарль - отец Лиси

Шарль рос здоровым и шумным. В год пошел, в два бегал, в три залез на дерево и просидел там час, пока отец снимал. В четыре года начал помогать в поле, ну как помогал, сидел и просто наблюдал, в восемь ездил с отцом на ярмарку.

Пьер смотрел на сына и думал: пора приучать к самостоятельности.

В 802 году, когда Шарлю было шестнадцать, начали строить отдельный дом. Недалеко от основного, на другом конце владений. Маленький каменный дом - комнаты на четыре, с кухней, конюшней и небольшим участком. Шарль сам помогал каменщикам, сам следил, чтобы лес был сухой. К весне 804 года дом был готов.

Выбором невесты занялась Сесиль. Нашли Адель - из семьи небогатых землевладельцев, живущих в паре часов езды. Девушке было шестнадцать, рослая, румяная, с крепкими руками и спокойным взглядом.

Шарль съездил посмотреть. Адель вышла, поздоровалась, посмотрела прямо. Спросила: «Поля у вас какие?» Шарль рассказал. «А скотина?» Шарль рассказал. Она кивнула.

Шарль вернулся и сказал отцу: «Годится».

Свадьбу сыграли весной 804 года. Адель переехала в новый дом и сразу начала наводить порядок.

Первые годы жили своим домом, но часто бывали у старших. Адель быстро поладила с Сесиль - та учила ее вести хозяйство по-настоящему. С Элоизой они не сблизились - слишком разными были. Адель - крепкая, земная, хозяйственная. Элоиза - тихая, книжная, ушедшая в себя. Но уважали друг друга молчаливо.

В 807 году родился Маттео - первый сын, брат Лиси. Крепкий, здоровый, с громким голосом. Пьер приехал на следующий день, подержал внука, сказал: «Хороший парень. В нас пойдет».

В 811 году родилась Элен - тихая, спокойная, вся в мать.

Потом был выкидыш. Адель ходила сама не своя, плакала, ныла. Маттео, которому было тогда четыре, подошел и спросил: «Мам, ты чего?» Адель обняла его и сказала: «Ничего. Все хорошо».

В 814 году Адель снова забеременела. Это был четвертый ребенок. Роды были тяжелыми, но девочка родилась живой.

Ее назвали Лися.

КАДЕТСКИЙ КОРПУС (826-829)

Глава 1. Первый день (сентябрь 826 года)

Кадетский корпус находился в стенах Роза.

Лисю привезли утром. Во дворе толпились новобранцы - человек двести. Лися на их фоне казалась воробьём среди ворон.

• Эй, мелкая! - окликнул кто-то. - Ты чья?

• Сама своя, - ответила Лися и постаралась улыбнуться, хотя внутри было страшно.

Первое построение. Инструктор по физподготовке - здоровенный мужик по фамилии Ковальский - прошёлся вдоль строя. Около Льси остановился.

• Это что за дохлятина?

• Кадет Лися де Монклер, - ответила она.

Ковальский хмыкнул, махнул рукой.

• Ладно. Бегом вокруг плаца! Все!

Глава 2. Физический ад (осень 826 - весна 827)

Первый год был самым тяжёлым.

Лися не умела бегать. На утренней пробежке она отставала уже на первом круге. На третьем - её тошнило. На пятом - она падала.

• Встать, Монклер! - орал Ковальский.

Она вставала. Бежала. Падала. Снова вставала.

Отжимания. Десять раз - и руки дрожат.

• Монклер, ты что, никогда не работала? - смеялись кадеты.

• Работала, - отвечала Лися, отжимаясь. - Просто по-другому.

Рукопашный бой. Первая схватка - с девушкой, выше на голову. Лися даже не поняла, как оказалась на лопатках.

• Монклер, ты как сюда попала? - усмехнулась соперница.

• Поступала как и все остальные, - ответила Лися, поднимаясь.

Она проигрывала все схватки. Но после каждой вставала.

Инструктор по рукопашке только рукой махнул - у него сотня кадетов, возиться с каждым слабаком времени нет.

Глава 3. Клара (осень 826 года)

На второй неделе Лися заметила девушку, которая сидела в углу столовой и ела в одиночестве. Такая же худая, с бледным лицом.

Лися подсела к ней.

• Привет. Я Лися. А ты?

• Клара.

• Почему одна сидишь?

• А с кем мне сидеть? - пожала плечами Клара.

• Теперь знаешь меня, - улыбнулась Лися. - Давай вместе.

С этого дня они стали подругами. Клара была дочерью столичного аптекаря, тоже умная, тоже слабая.

Они сидели вместе на занятиях, вместе готовились, вместе страдали на пробежках.

Глава 4. Ночная учёба (826-827)

Днём Лися мучилась на плацу. А ночью, когда казарма засыпала, она училась.

Под одеялом, при свете крошечной свечи, она читала учебники. Тактика, фортификация, устав, законодательство.

Спала она по три-четыре часа.

Клара узнала случайно. Проснулась среди ночи, а Лися сидит с книгой.

• Ты чего не спишь?

• Учусь, - шепнула Лися. - Ты спи.

• С ума сошла? - Клара села рядом. - Давай вместе.

• С тех пор они учились вдвоём.

Глава 5. Первый триместр: теория (зима 826)

В конце первого триместра были экзамены. Теоретические.

Лися выстрелила как из пушки.

Тактика - первое место. Фортификация - первое место. Устав - первое место. Законодательство - первое место.

Когда вывесили результаты, в коридоре стоял гул.

• Монклер? Та мелкая, которая на легкой пробежке падает? Она?

• Она. Говорят, память фотографическая.

Лися стояла в стороне и слышала эти разговоры. Ей было приятно, что её заметили. И немного страшно - вдруг теперь будут завидовать?

Клара подбежала, обняла её.

• Лисёнок, ты гений!

• Не гений, - смущалась Лися. - Просто учила.

Инструктор по тактике, старый полковник, вызвал её к доске на следующем занятии.

• Монклер, задача. У вас отряд в пятьдесят человек. Противник - двести. Укреплённая позиция на высоте. Ваши действия?

Лися подошла к доске, нарисовала схему.

• Лобовая атака - самоубийство. Делим отряд на три группы. Первая отвлекает с фронта. Вторая обходит слева по оврагу. Третья - справа через лес. Ночью, без огней. Задача - не убить, а посеять панику. Когда побегут - добивать.

• А если не побегут?

• Значит, умрём. Но с честью.

Полковник посмотрел на неё, на схему, на класс.

• Отлично. Садитесь, Монклер.

Глава 6. Гросс (827)

Не все были рады успехам Лиси. Кадет по фамилии Гросс, здоровенный детина с кулаками как кувалды, не мог простить, что какая-то дохлятина обходит его по всем предметам.

• Монклер, ты по блату, да? - шипел он при встрече. - Спишь с кем-то из инструкторов?

• Если бы я спала с инструкторами, Гросс, - спокойно отвечала Лися, - я бы попросила их поставить тебя на последнее место, которое ты заслуживаешь. Но мне хватает того, что ты сам туда попал.

Гросс бесился, но подойти не решался. Слишком спокойная была эта Монклер.

Один раз он подкараулил её в коридоре, толкнул к стене.

• Смотри, рябая, учись помалкивать, а то...

• А то что? - Лися смотрела прямо ему в глаза, хотя сердце колотилось от страха. Ударишь? При всех? И вылетишь из корпуса? Давай.

Гросс отпустил её и ушёл. Больше не трогал.

Глава 7. Стрельба (827)

На стрельбище Лися вдруг оказалась в числе лучших.

Монклер, к мишени! - командовал инструктор.
Лися выходила, вставала, целилась. Выстрел. Десятка. Выстрел. Десятка.

• Монклер, ты где так научилась?

• Дед учил. На кабанов.

Инструктор только головой качал.

Глава 8. УПМ: личный ад (827-829)

УПМ - устройство вертикального маневрирования. Две рукоятки, лезвия, газовые баллоны, ремни распределения веса.

Сначала был тренажёр. Подвесная система, ремни. Инструктор проверял быстро.

• Монклер, левый ремень слабее правого! Переделай!

Лися переделывала. Потом упражнения на равновесие. Тебя подвешивали на тросах и заставляли удерживать положение.

У Лиси не получалось. Она болталась в ремнях, как тряпичная кукла.

• Вестибулярка ни к чёрту, - бросил инструктор на ходу. - Тренируйся.

Вечером в казарме Лися сидела на кровати и чуть не плакала.

• У меня не получается, - говорила она Кларе. - Что мне делать?

• А давай я тебе помогу? - предложила Клара. - Я на тренажёре нормально держусь.

Клара показывала, как она распределяет вес, куда смотрит. Лися пробовала. Снова и снова.

Они тренировались каждый вечер. Без ремней, просто стоя, перенося вес с ноги на ногу.

Через месяц Лися стала лучше держать равновесие.

Первый вылет

Потом были полёты в лесу. Густой лес с высокими деревьями.

Лися нажала на газ, выбросила трос. Крюк вонзился в ствол, её рвануло вперёд. И сразу закрутило.

• Трос сбрось! - крикнула Клара. - Сброс и зацепись!

Лися сбросила трос, кое-как зацепилась за ветку.

Инструктор даже не посмотрел в её сторону.

Глава 9. Мальчик по имени Аква (осень 826 года)

В первые же дни в корпусе Лися заметила странного парня.

Он был в их корпусе, стоял где-то в середине строя, но почему-то запоминался сразу. Светло-пепельные волосы, растрёпанные, с пышной чёлкой, разделённой по центру. Огромная рубашка, которая болталась на нём как на вешалке - рукава закрывали пальцы, виднелись только кончики. И улыбка. Постоянная улыбка, которая не сходила с лица, даже когда инструктор орал так, что стены дрожали.

• Ты видела этого? - шепнула Клара, кивая в его сторону.

• Вижу, - ответила Лися.

Она не могла понять, что именно её в нём цепляет. А потом заметила глаза. Серебристо-алые, неестественные, они смотрели на мир как-то иначе. Под глазами были заметны лёгкие тени - взгляд казался усталым, даже когда он улыбался.

• Странный он, - сказала Клара.

• Ага, очень странный, - согласилась Лися.

Прошло несколько недель. Лися замечала его в столовой, на тренировках, на плацу. Он всегда был один. Сидел в углу, ел быстро, оглядываясь по сторонам. Улыбался, но никто к нему не садился.

Однажды на стрельбище Лися увидела, как он стреляет. Не из мушкета - из пистоля. Стрелял метко, быстро, без лишних движений. Инструктор даже похвалил, что случалось редко.

• Меткий, - сказала Клара.

• Ага, - кивнула Лися. - Но мушкет не берёт.

• Наверное умный, - пожала плечами Клара. - Знает, что с пистолем лучше получается.

Знакомство вышло случайным.

Лися возвращалась с тренировки по УПМ. Она снова упала, снова разбила колено, снова была зла на себя и на весь мир. Шла, не глядя по сторонам, и чуть не врезалась в него.

Он стоял у стены, прислонившись спиной, и что-то записывал в маленький блокнот. Увидел её, улыбнулся.

• Осторожнее, - сказал он.

• Сама знаю, - буркнула Лися.

Она хотела пройти мимо, но он вдруг сказал:

• У тебя колено кровит.

• Я знаю.

• Перевязать? Я умею.

• Сама справлюсь, - отрезала Лися и пошла дальше, даже не обернувшись.

Вечером, лёжа в казарме, она всё прокручивала в голове этот разговор.

• Я нагрубила ему, - сказала она Кларе.

• Кому?

• Этому... странному. Акве. Он просто помочь хотел, а я рявкнула.

• Ну и что? - Клара пожала плечами. - Мало ли кто чего хочет.

• Неправильно это, - вздохнула Лися. - Он же не со зла. А я как та ещё...

Она вспомнила слова матери: «Люди любят, когда про них спрашивают». А она даже не спросила - сразу отшила.

• Надо извиниться, - решила она.

• Да ладно тебе, - отмахнулась Клара.

• Надо, - твёрдо сказала Лися.

На следующий день в столовой она высмотрела его в углу. Он сидел один, как обычно, ковырял ложкой в тарелке.

• Пошли, - сказала Лися Кларе.

• Куда?

• К нему.

Клара закатила глаза, но пошла.

Лися подошла к столику. Аква поднял голову, увидел её, и на лице снова появилась улыбка.

• Привет, - сказал он.

• Привет, - ответила Лися. - Можно сесть?

Он удивился. По-настоящему удивился - это было видно по глазам, даже сквозь улыбку.

• Можно.

Они сели. Лися помолчала, собираясь с мыслями.

• Я вчера нагрубила тебе, - сказала она. - Извини. Ты просто помочь хотел, а я...

• Всё нормально, - перебил Аква. - Я понимаю.

• Что ты понимаешь?

• Что не любят, когда лезут, - улыбнулся он. - Я сам не люблю.

Клара смотрела на них обоих и молчала.

• Это Клара, - представила Лися. - Моя подруга.

• Знаю, - кивнул Аква. - Вы всегда вместе.

• А ты всегда один, - сказала Клара. - Почему?

Аква пожал плечами.

• Привык.

• К плохому привыкать не надо, - сказала Лися. - Ешь с нами. Если хочешь.

Аква посмотрел на неё долгим взглядом. Улыбка никуда не делась, но глаза стали другими. Более живыми, что ли.

• Хочу, - сказал он просто.
  С тех пор они стали сидеть вместе.

Клара сначала отнеслась настороженно, но через пару недель привыкла. Аква оказался нормальным. Странным, да. Но нормальным.

Он много молчал, всегда улыбался, но Лися уже научилась примерно понимать его по глазам. Он никогда не лез вперёд, но если надо было помочь - помогал.

Глава 10. Два года тренировок с Кларой

Весь первый и второй год Лися мучилась на УПМ. Днём - общие занятия, где инструктор только кричал. Вечером - тренировки с Кларой.

Клара оказалась терпеливым учителем.

• Ты дёргаешься. Газ надо давать плавно. Очень плавно.

• У меня не получается плавно.

• Получится. Давай сначала.

Они тренировались на маленьких деревьях у края полигона, пока другие уже ужинали.

К концу второго года Лися могла зацепиться за дерево с трёх попыток, пролететь по прямой метров двадцать, приземлиться без травм.

• Получается! - радовалась Клара.

Макеты титанов

На третьем году начались тренировки с макетами. В лесу висели чучела, имитирующие затылки титанов.

Нужно было подлететь и поразить макет.

Лися промахивалась раз за разом.

• Не могу, - сказала она Кларе. - Я не успеваю прицелиться.

• А ты не целься, - вдруг сказала Клара. - Ты просто реж. Ты же знаешь, где у них затылок. Доверься рукам.

• Лися попробовала. Подлетела, не целясь, попыталась порезать лезвием. Попала.

• Получилось!

Экзамен

Экзамен по УПМ был в конце третьего года.

Нужно было пролететь по лесу, поразить три макета, приземлиться.

Лися затянула ремни. Взяла рукоятки.

• Давай, Лисёнок, - шепнула Клара. - Медленно и плавно.

Лися полетела. Медленно, осторожно. Первый макет - попала. Второй - чуть повело, но выровнялась, попала, порезав тому шею. Третий - пролетела между деревьями, попыталась порезать и чудом, попала.

Посадка - грохнулась, но в квадрате.

Инструктор мельком глянул.

• Сдала, - бросил и пошёл дальше.

Клара подбежала, обняла.

• Сдала! Лисёнок, ты сдала!

• Мы сдали, - выдохнула Лися.

Глава 11. Последние экзамены (весна 829 года)

Весной были итоговые экзамены.

Теория - Лися сдала блестяще. Тактические учения - она командовала группой и захватила штаб «противника», проведя всех через болото. Физические нормативы - она еле доползла, но доползла.

Итоговый рейтинг объявили через неделю.

Десятое место общего рейтинга - кадет Лися де Монклер.
Лися вышла вперёд. Короткие волосы, чёлка на глаз, веснушки. Маленькая, худая, счастливая.

Начальник корпуса пожал ей руку.

• Поздравляю, кадет.

• Спасибо, - сказала Лися.

В толпе она увидела Клару. Та плакала и улыбалась одновременно.

Глава 12. Письмо домой (июль 829 года)

Вечером Лися села писать письмо.

«Мама, папа, дедушка, тётя Элоиза!

Я среди десяти лучших на выпуске. Десятое место, но это место в десятке. Я выполнила условие.

Так что домой я пока не вернусь - сразу начинаю службу.

Клара тоже попала в топ десять, мы будем вместе. Не волнуйтесь за меня, у меня всё хорошо.

Спасибо вам за всё. Я вас очень люблю.

Лися.»

Она запечатала письмо и отдала отправлять.

Впереди была новая жизнь.

ПОСЛЕ КАДЕТСКОГО КОРПУСА (829-830)
Глава 1. Церемония на плацу (июль 829 года)

Утро было жарким. Солнце палило немилосердно, и воздух над плацем дрожал. Все кадеты стояли в форме, выстроенные по результату. Лися была в первом ряду. Рядом с ней - Клара.

На помосте стояли начальник корпуса, инструкторы и представители трёх корпусов: Разведкорпуса, Гарнизона и Военной полиции.

Начинаем, - объявил начальник корпуса. - Оглашение десятки лучших выпускников.
В наступившей тишине было слышно только, как ветер шевелит листву на деревьях за плацем.

• Десятое место - кадет Лися де Монклер.

Лися выдохнула. Ноги чуть не подкосились, но она удержалась. Рядом Клара сжала её руку.

• Девятое место - кадет Клара Вебер.

Клара ахнула. Лися сжала её руку в ответ.

• Восьмое место - кадет Аква Корвус

Дальше называли остальных. Седьмое, шестое, пятое… и первое место.

Глава 2. Выбор корпуса

После оглашения на помост вышел представитель Военной полиции - высокий мужчина с нашивками капитана, с жёстким лицом и цепким взглядом.

Военная полиция, - начал он, и его голос разнёсся над плацем. - Мы следим за порядком внутри стен. Не за стенами, где титаны, а здесь, среди людей. Убийства, грабежи, насилие - это наша работа. Мы не сражаемся с чудовищами, мы сражаемся с теми, кто забыл, что они люди. Если хотите ловить преступников, искать правду, наводить порядок - вам к нам.
Он обвёл взглядом строй.

• Из десятки лучших. Те, кто хочет в Военную полицию - шаг вперёд.

Лися шагнула. Клара шагнула следом. Ещё несколько человек из десятки вышли из строя - Аква и еще один парень.

Капитан посмотрел на них, кивнул.

Через два дня за вами придут. Сейчас можете оставаться в строю и слушать дальше. Или идите - выбор за вами.
Лися и Клара переглянулись и остались стоять. Им было интересно, что будут говорить другие.

Дальше выступал представитель Гарнизона. Рассказывал про защиту стен, про патрули, про спокойную и размеренную жизнь. Потом - Разведкорпус. Про опасность, про славу, про битвы с титанами.

• Страшно, - шепнула Клара, когда представитель Разведкорпуса закончил.

• Страшно, - согласилась Лися. - Но мы свой выбор уже сделали.

Глава 3. Отряд Внутренней Стражи (август 829 года)

Через два дня за ними действительно пришли.

Повозка довезла их до штаба в столице. Там их встретили, оформили, выдали форму и распределили.

• Монклер и Вебер, - читал чиновник бумаги. - Зачислены в Отряд Внутренней Стражи. ОВС.

• А что это? - спросила Клара.

Структурное подразделение военной и административной системы Стен, относящееся к корпусу Внутренних войск, - отчеканил чиновник, будто читал учебник. - Отряд выполняет функции обеспечения внутреннего порядка, охраны государственных объектов и контроля за соблюдением общественных норм внутри столичной зоны и прилегающих округов. Короче, будете порядок наводить.

Лися и Клара переглянулись.

Служба в ОВС оказалась тем, что есть - обычной работой. Патрулирование улиц, проверка документов, разгон драк, охрана складов, сопровождение грузов. Ничего интересного, ничего сложного. Просто работа.

• Я не для этого в десятку попадала, - ворчала Клара вечером, падая на кровать.

• Я знаю, - отвечала Лися. - Но надо потерпеть.

Их ценили в отряде. Командир, немолодой капитан, быстро понял, что эти две девчонки очень умные.

• Монклер, Вебер, - говорил он. - Идите-ка разберитесь с бумагами. Тут жалоба запутанная, а у меня голова уже не варит.
  Они разбирались. Быстро, чётко.

По ночам они продолжали учиться. Лися читала книги, которые удалось достать в столице. Клара же решила тоже почитать книги.

Глава 4. Рапорт в Следственный Отдел (февраль 830 года)

Как только прошло полгода службы в ОВС, они подали рапорты на перевод в Следственный Отдел - СО.

• Думаете, возьмут? - спросила Клара, опуская бумаги в ящик.

• Должны, - ответила Лися. - У нас рекомендации от командира и результаты в корпусе.

Через две недели их вызвали к начальнику.

• Рапорты ваши смотрел, - сказал он. - Монклер, десятое место. Вебер, девятое место. В Следственном Отделе как раз нужны люди с головой. Перевод одобрен. С первого марта поступаете в СО.

• А что такое СО? - спросила Клара, не удержавшись.

Начальник усмехнулся.

Следственный Отдел. Специализированное подразделение системы Внутренней Стражи. Расследования, сбор доказательств, ведение дел по подозреваемым - и среди гражданских, и среди военных. Работаете в тесной координации с нами, с ОВС, и с судебными инстанциями столицы. Понятно?

• Понятно, - кивнула Лися.

• Идите. И не подведите.

Выйдя из кабинета, они обнялись прямо в коридоре.

Глава 5. Следственный Отдел (март 830 года)

Первое марта. Они вошли в здание Следственного Отдела уже не как просители, а как свои.

Начальник отдела - сухой мужчина с усталыми глазами, фамилия Вайс - принял их без лишних эмоций.

• Монклер и Вебер, - сказал он. - Будете при Штайнере стажироваться. Он старый, ворчливый, но дело знает. Слушайтесь его.
  Штайнер оказался именно таким - ворчливым и недовольным. Но учил хорошо.

• Смотри, Монклер, - показывал он старые дела. - Убийство бывает разное. Твоя задача - не торопиться. Улики любят, когда их не торопят.
  Лися смотрела, запоминала, задавала вопросы.

Клару приставили к эксперту по ядам. Там она была на своём месте.

Глава 6. Первое дело (первые числа марта 830 года)

Через несколько дней им дали самостоятельное дело.

Убит торговец мясом. Ножевое ранение, ничего не пропало, свидетелей нет. Место преступления - его собственная лавка.

• Ваше, - сказал Вайс. - Разбирайтесь.
  Они приехали на место. Небольшая лавка, залитая кровью. Тело так и лежало там, где нашли - за прилавком.

• Готовы?, - спросил Штайнер, который приехал с ними для первого раза. - Всё осматриваете на месте. Тело - часть улик. Не забывайте.
  Лися вдохнула поглубже и подошла.

Она осматривала тело долго. Клара стояла рядом, записывала.

• Рана одна, - говорила Лися. - В сердце. Удар сильный, точный. Убийца знал, куда бить. Не первый раз.

• Может, военный? - предположила Клара.

• Может, - кивнула Лися. - Или мясник. Или просто человек с твёрдой рукой. Смотри, разрез узкий, нож тонкий. Такой не у каждого есть.

Она перевернула руку жертвы.

• Ссадины на костяшках. Он дрался перед смертью. Не сильно, но пытался защищаться. Значит, убийца был один и не слишком крупный - иначе бы торговец не рискнул.

Потом они осмотрели лавку. Лися ползала по полу, заглядывала в щели, собирала пыль с прилавков. Клара перебирала бумаги убитого.

• Смотри, - сказала Клара. - У него долги. Крупные. Кому-то должен.

• Кому?

• Не записано. Просто цифры.

Лися подошла, посмотрела на записи. Потом перевела взгляд на прилавок.

• А вот это что?

На деревянной стойке была едва заметная царапина. Свежая. Лися провела пальцем.

• Ножом чиркнули. Не мясным - тонким. Таким же, как убивали.

Они нашли ещё несколько следов. Кровь на полу, почти незаметную - кто-то пытался стереть. Отпечаток сапога в углу - сорок второй размер, стоптанный каблук. И запах. Слабый, но Лися его уловила.

• Чем пахнет? - спросила Клара.

• Не знаю, - наморщила лоб Лися. - Какими-то духами. Не для простых торговцев.

Через три дня у них была готова версия.

• Убийца - женщина. Дорого одетая, с тонкими духами, с сорок вторым размером ноги. Должница торговца. Пришла днём, когда народу мало. Сначала говорили, потом поссорились. Он ударил её. Она выхватила нож и ударила в ответ. Испугалась, попыталась стереть кровь, убежала.

• Это всё, - сказала Лися Вайсу, докладывая результаты. - Но фамилии у нас нет.

• А она и не нужна, - вдруг сказал Вайс. Он смотрел на них с удивлением. - Вчера пришла женщина. Богатая вдова. С повинной. Говорит, убила торговца, потому что он шантажировал её долгом мужа. Всё совпадает.

Лися и Клара переглянулись.

• Сами нашли, - сказал Вайс. - Без подсказок. Молодцы.

Глава 7. Перевод в Трост (10-15 марта 830 года)

Через несколько дней после первого дела Вайс вызвал Лисю к себе.

• Садись, Монклер, - сказал он. - Есть разговор.

Она села.

• В Тросте проблема, - начал Вайс. - Там отдел разваливается. Нераскрытые дела, бардак, кадров не хватает. Нужен кто-то, кто может навести порядок. Я предлагаю тебя.

• В Трост? - Лися моргнула. - Это же далеко.

• Знаю. Можешь отказаться. Но ты - лучшая из молодых. Голова у тебя варит. И тебе полезно поработать без поддержки.

• А Клара?

• Клара остаётся в столице. Она нужна здесь. И потом - она сама решила остаться в ОВС, если что. Мы говорили с ней.

У Льси внутри всё сжалось.

• Когда надо решить?

• Чем быстрее, тем лучше. Но максимум - пара дней.

Тринадцатого марта Лися пришла к Вайсу.

• Я согласна.

Вайс кивнул, выдвинул ящик стола, достал бумаги.

• Здесь твой перевод. Должность - следователь Следственного Отдела Военной полиции в Тросте. Повышение. Будешь получать больше. Но и работы будет много.

• А люди там какие?

• Разные. Есть толковые, есть ленивые, есть те, кто уже спился. Разберёшься. Ты же умная.

Она подписала бумаги. Поставила дату - 13 марта 830 года.

• Выезд пятнадцатого. Утром. Скажу, чтобы подготовили место.

Глава 8. Разговор с Кларой (14 марта 830 года)

Четырнадцатого марта они с Кларой гуляли по столице в последний раз. Заходили в те места, где бывали вместе. Ели пирожки в той самой лавке у моста. Сидели на крыше казармы и смотрели на закат.

• Почему ты решила остаться ОВС? - спросила Лися.

• Я думала, - ответила Клара. - В СО хорошо, но это не моё, В ОВС я могу этим заниматься. А в СО надо постоянно на трупы смотреть и убийц ловить. Я не такая сильная, как ты.

• Ты сильная, - сказала Лися. - Просто по-другому.

• Может быть, - Клара улыбнулась. - Но мы всё равно будем видеться. Я буду приезжать в Трост, а ты - в столицу. И письма. Много писем.

• Обещай мне кое-что, - сказала Клара в последний вечер.

• Всё что хочешь.

• Найди там кого-нибудь, с кем можно болтать. Не сиди одна. Ты в одиночестве становишься слишком серьёзной и много думаешь. А когда много думаешь - начинаешь грустить.

• Постараюсь, - улыбнулась Лися.

• И если не ошибаюсь, там находится Аква, - вдруг сказала Клара. - Его же в Трост распределили, да? Я слышала, он тоже в СО пошёл.

• Аква? В Тросте?

• Ну да. - ответила Клара.

• Значит, не одна буду, - сказала Лися.

• Не одна, - кивнула Клара. - Так что не грусти. Найдёшь своего Акву, будете вместе преступников ловить.

• Он не мой, - фыркнула Лися.

• Ну да, ну да, - засмеялась Клара. - Просто напарник. Который улыбается как дурак и таскает пироги в карманах.

Лися толкнула её в плечо, но сама улыбнулась.

Мысль о том, что в Тросте её ждёт хоть кто-то знакомый, согревала.

Глава 9. Прощание (15 марта 830 года)

Пятнадцатое марта. Холодное утро, серое небо, моросит дождь.

Клара провожала её до ворот.

• Не плачь, - сказала Лися, хотя у самой глаза были мокрые.

• Не буду, - всхлипнула Клара.

Они обнялись в последний раз.

• Я буду писать, - пообещала Клара сквозь слёзы. - Каждую неделю. И рассказывать, что у нас тут. А ты ищи друзей.

• Найду, - кивнула Лися.

Она села в повозку. Клара махала рукой, пока повозка не скрылась за поворотом.

Лися смотрела на удаляющуюся столицу и думала о том, что ждёт её впереди. Новый город, новый отдел, новые люди. И из знакомых только Аква.

Она поправила чёлку и уставилась на убегающую назад дорогу.

Впереди был Трост.

ЛИСЯ ДЕ МОНКЛЕР
ИНФОРМАЦИЯ О ПЕРСОНАЖЕ

Имя: Лися (Lisya)

Фамилия: де Монклер (de Moncler)

Пол: Женский

Возраст: 15 лет (на текущий момент 830 года)

Дата рождения: 30 марта 814 года

Рост: 152 см

Телосложение: Хрупкое, худощавое, почти мальчишечье. Физически слабая, без намёка на мышечную массу. Тело не предназначено для силовых нагрузок - это сразу видно. Однако в движениях чувствуется собранность и отсутствие лишних жестов.

Вес: 43 кг

Национальность: Элдийка

Цвет кожи: Бледный, с россыпью веснушек

Корпус: Военная полиция

Отряд: Следственный отдел (СО)

Звание: Рядовой

Стиль ведения боя: Отсутствует как таковой. В прямом столкновении проигрывает практически любому противнику. Её «бой» - это стрельба с дистанции, уклонение, использование окружения и тактическое отступление. Дерётся только когда нет другого выхода, и тогда её цель - продержаться до подхода помощи.

Специализация:

Детектив-криминалист - анализ места преступления, сбор и интерпретация улик, восстановление картины событий.

Судмедэксперт - осмотр тел, определение причины смерти, характера ранений, времени смерти, работа со следами на теле жертвы.

Аналитик - сопоставление фактов, поиск закономерностей, психологический портрет преступника.

Медик - Лися умеет лечить. Не как профессиональный врач, конечно, но лучше, чем любой обычный солдат. Тётя Элоиза учила её с детства, и эти знания въелись в пальцы.

ВНЕШНОСТЬ
Лися - девушка очень маленького роста и хрупкого телосложения. В толпе её легко не заметить, и это часто играет ей на руку.

Волосы: Светло-русые, с тёплым золотистым отливом, который особенно заметен на солнце. Когда на неё падает свет, волосы будто светятся изнутри. Короткое каре до подбородка - стрижка, оставшаяся с кадетских времен. Пряди лежат объёмно, обрамляя лицо. Длинная густая чёлка полностью зачесана на одну сторону, почти закрывая правый глаз. Она постоянно её поправляет - когда задумывается, когда злится, когда готовится задать важный вопрос. Чёлка стала её привычкой, способом на секунду спрятаться и собраться с мыслями.

Лицо: Голубые глаза, живые и внимательные. Она смотрит на людей открыто, без страха и без вызова. Просто смотрит и запоминает.

Главная особенность, которую замечают все сразу - веснушки. Много веснушек. Они рассыпаны по переносице, щекам и чуть-чуть захватывают лоб. Из-за них в детстве её и прозвали Лисёнком - золотистый отлив волос на солнце, веснушки, острый носик. Имя Лися само собой сложилось с этим прозвищем. Мать иногда звала её именем, но для всех остальных она всегда была просто Лисёнок.

Выражение лица обычно спокойное, но не холодное. Она часто улыбается - не широко, а чуть-чуть, уголками губ. Когда ей интересно, глаза загораются. Когда она злится, становится очень тихой и смотрит в одну точку.

Одежда: В следственном отделе будет носить форму военной полиции, подогнанную по фигуре. Удобная обувь, плащ с множеством карманов для записных книжек, медицинских инструментов и маленьких предметов для расследования. Никаких украшений - только маленькая брошь, подарок тёти Элоизы, спрятанная под воротником. На память.

ХАРАКТЕР
Лися - человек, который хочет быть нужным. Не великим, не знаменитым, а просто нужным. Чтобы люди вокруг знали: на неё можно положиться, она не подведёт.

Дружелюбие. Она тянется к людям. Ей нравится, когда с ней разговаривают, когда её зовут куда-то, когда делятся новостями. В кадетском корпусе она первая подошла к Кларе - просто потому что та сидела одна и выглядела растерянной. С тех пор они подруги. Лися не умеет долго быть одна, ей нужно чувствовать, что рядом кто-то есть.

Желание быть своей. Для Льси важно, чтобы в ней видели не «аристократку из среднего сословия», а человека. Она устала от предвзятого отношения - от тех, кто считает, что раз она из семьи землевладельцев, то должна сидеть дома и рожать детей, и от тех, кто, наоборот, ждёт от неё спеси. Она хочет, чтобы к ней относились по заслугам, а не по происхождению.

Обидчивость. Да, она обидчивая. Когда над ней смеются из-за роста или веснушек, ей больно. Когда её не зовут в компанию, она переживает. Когда Гросс называет её «рябая» при всех, она делает вид, что не слышит, но внутри всё сжимается. Она мечтает о дне, когда её будут уважать за то, что она умеет и что она есть.

Справедливость. Не выносит, когда сильный обижает слабого. В детстве подсыпала крысиный помёт в зерно управляющему, который избил батрака. Сейчас у неё есть другие способы, но желание защитить тех, кто не может защитить себя, осталось.

Любопытство. Ей всё интересно. Как устроен человек, почему он болеет, отчего умирает, зачем люди врут, что они чувствуют, когда боятся. Она может часами расспрашивать Элоизу про травы, деда - про хозяйство, кадетов - про их семьи. Это не аналитика, это просто живой интерес к миру.

Смелость. Не громкая, не показная. Просто когда надо - она делает. На охоте с дедом выстрелила в кабана, потому что иначе было никак. В корпусе вставала после каждого падения, потому что надо. На допросах задаёт неудобные вопросы, хотя боится реакции. Смелость для неё - это делать то, что боишься, но надо.

Преданность. Если Лися кого-то полюбила - семью, подругу, просто хорошего человека - она будет рядом. Поможет, прикроет, выслушает. Не бросит. От других ждёт того же и очень расстраивается, когда люди оказываются не такими надёжными, как ей казалось.

Речь: Говорит много, когда рядом те, кому доверяет. Может болтать без умолку, перескакивать с темы на тему, смеяться над своими же шутками. С незнакомыми становится тише, осторожнее, но всё равно старается быть приветливой. Очень любит, когда её слушают и когда ей отвечают.

МИРОВОСПРИЯТИЕ
Для Лиси мир - это место, где много всего происходит. Хорошего и плохого. Люди рождаются, живут, болеют, умирают. Кого-то убивают, кто-то убивает сам. Она не философ, она просто хочет, чтобы всё было по-человечески.

Она не верит в судьбу. Слишком много видела болезней, которые можно было вылечить, если б вовремя, и смертей, которых можно было избежать, если б кто-то не накосячил. Мир для неё - это то, что люди делают сами. Хорошее и плохое.

Людей она не судит строго. Понимает, что каждый может ошибиться, испугаться, сорваться. Даже преступники для неё - не чудовища, а люди, которые сделали неправильный выбор. Ей важно понять, почему они так поступили, а не просто запереть их.

СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ
Ум и память. Лися правда очень умная. Схватывает всё на лету, запоминает прочитанное почти дословно, может держать в голове кучу деталей. В кадетском корпусе это вызывало зависть, но она не кичилась - просто помогала тем, кто просил.

Наблюдательность. Замечает мелочи. Пыль на одежде, дрогнувший голос, слишком быстрые глаза. Это не специальный навык - просто она всегда смотрит по сторонам и запоминает.

Медицинские знания. Элоиза учила её с детства. Травы, настойки, переломы, раны, яды. В корпусе добавилась криминалистика. Теперь она может посмотреть на труп и примерно сказать, от чего человек умер. Или помочь раненому, пока не пришёл нормальный врач.

Стрельба. Дед научил. Не то чтобы она снайпер, но если надо попасть - попадёт. Руки не дрожат, глаз острый.

Спокойствие в критических ситуациях. Когда всё вокруг летит к чертям, Лися почему-то становится очень тихой и собранной. Не знает, откуда это. Просто включается какой-то внутренний инстинкт.

СЛАБЫЕ СТОРОНЫ
Физическая слабость. Это её главная беда. Она маленькая, худая, сил почти нет. В детстве болела, лёгкие слабоваты. Бегает медленно, тяжести поднимает с трудом, быстро устаёт. В корпусе над этим смеялись, но она терпела. Ничего не поделать - такое тело.

Непригодность к сложным манёврам на УПМ. С полётами у неё проблемы. Вестибулярка ни к чёрту, ещё с детства. Как только начинает делать резкие движения или сложные развороты - сразу теряет ориентацию. Но простые полёты по прямой она освоила. Может лететь невысоко, небыстро, без лишних движений. В макеты попадает - не с первого раза, но попадает. В погоню за преступником по крышам ей лучше не лезть, а вот перелететь с точки на точку - справится.

Рукопашный бой. Драться не умеет совсем. В корпусе научили падать и уворачиваться, но ударить нормально сил нет. Если кто-то полезет в драку - её задача продержаться минуту и позвать на помощь.

Обидчивость. Легко ранится, когда её отвергают или высмеивают. Может потом долго переживать, прокручивать в голове, что надо было ответить. Особенно больно, когда обижают те, кого она считала друзьями.

Излишняя доверчивость. Хочет верить людям, иногда слишком быстро открывается. Потом обжигается, расстраивается, но всё равно продолжает надеяться, что следующий человек окажется хорошим.

СТРАХИ
Страх быть ненужной. Самый главный страх. Что её не позовут, не примут, отвернутся. Что она останется одна со своими книгами, и никому не будет дела.

Страх не справиться. Когда от неё зависит что-то важное - расследование, жизнь человека, чья-то судьба - она боится облажаться. Боится, что не увидит главного, не поймёт, ошибётся.

Страх высоты. Не панический, но неприятный. На второй этаж залезть может, а вот выше - уже неуютно. С УПМ поэтому и сложилось так, как сложилось.

Страх за близких. За маму, папу, деда, Элоизу, Маттео, Элен. Вдруг с ними что-то случится, а она не успеет, не поможет, даже не узнает.

МОТИВАЦИЯ
Хочет быть полезной. Просто и честно. Чтобы люди знали: если случилась беда, можно позвать Лисю, и она сделает всё, что сможет.

Хочет уважения. Не славы, а именно уважения. Чтобы на неё не смотрели сверху вниз из-за роста и веснушек. Чтобы говорили не «девчонка», а «Монклер» - с уважением.

Хочет друзей. Настоящих. С которыми можно болтать ночами, смеяться над глупостями, делиться секретами. В корпусе появилась Клара - и это было счастье. Хочется, чтобы таких людей было больше.

Хочет справедливости. Чтобы сильные не обижали слабых. Чтобы убийцы сидели в тюрьмах. Чтобы правда была важнее денег и связей.

ОТНОШЕНИЕ К ТИТАНАМ
Она их никогда не видела. Титаны для неё - что-то далёкое и страшное. Говорят, они за стенами, едят людей. Страшно, но далеко. Её работа - внутри стен. Там своих проблем хватает.

Если когда-нибудь увидит - наверное, испугается. Кто не испугается? Но потом, наверное, будет разглядывать. Любопытно же, как оно устроено.

ХОББИ И ПРИВЫЧКИ
Чтение. Читает всё подряд. Книги Элоизы по медицине, дедовы тетради по хозяйству, романы, которые привозят купцы. Просто нравится.

Записи. Ведёт блокноты. Записывает интересные случаи, рецепты тёти, мысли, наблюдения за людьми. Не для дела - для себя.

Травы. Помогает Элоизе собирать и сушить травы. Умеет делать простые настойки и мази. В корпусе это пригодилось - лечила подруг от простуды.

Разговоры. Обожает болтать. Может говорить часами, если собеседник хороший. Особенно с Кларой - они могли трещать до утра.

Привычка поправлять чёлку. Делает это постоянно. Когда волнуется, думает или злится.

Ночные посиделки. В корпусе привыкла учиться по ночам. Сейчас иногда не спится - сидит, читает или просто смотрит в окно.

ИТОГОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ДЛЯ ROLL

Физические проверки -40
Стрельба +10
Рукопашный бой -10
УПМ -35
Ум/внимательность/чутьё +45

ИСТОРИЯ ЖИЗНИ

ДЕТСТВО (814-826)
Глава 1. Тридцатое марта 814 года

Утро было холодным. Ветер дул с холмов, завывал в щелях окон, и Шарль де Монклер метался по комнате, как пойманный зверь.

• Сядь ты, - сквозь зубы процедила Адель. - Не мельтеши.
  Она лежала на кровати, мокрая от пота, вцепившись руками в простыню. Роды были тяжёлыми. Бабка-повитуха то и дело вытирала руки и качала головой.

Шарль не мог сидеть. Он вышел во двор, вдохнул холодный воздух и увидел, как над холмами встаёт солнце. Утреннее, ещё неяркое, но уже тёплое. Лучи скользнули по крышам, по замерзшим лужам.

Через час бабка вышла на крыльцо.

• Девочка, - сказала она. - Живая. Мать тоже жива.
  Шарль вбежал в комнату. Адель лежала обессиленная, но улыбалась. На руках у неё лежал маленький свёрток. Шарль заглянул внутрь. Обычный младенец - сморщенный, красный, с кулачками. Но когда солнечный луч упал на его головку, волосы будто вспыхнули золотом.

• Смотри, - тихо сказала Адель. - Как солнышко.

• Лися, - вдруг сказал Шарль.

Адель удивлённо подняла брови.

• Почему Лися?

• Не знаю. Просто... Лисёнок. Смотри, носик острый, и волосы на солнце золотятся. Как лисёнок.

Адель посмотрела на дочь, на мужа, на солнечный луч за окном.

• Лися, - повторила она. - Красиво.

Так у девочки появилось имя.

Глава 2. Первые годы (814-817)

Первые три года Лися росла самым обычным ребёнком. Маттео, старший брат, носился по двору с мальчишками и на сестру внимания не обращал. Элен, старшая сестра, была тихой и всегда сидела с книжками или помогала матери. Лися оказалась между ними - не такая шумная, как Маттео, но и не такая тихая, как Элен.

Она любила сидеть на крыльце и смотреть, как мать возится в огороде. Любила, когда отец возвращался с ярмарки и привозил гостинцы - вкусности или просто красивый камешек. Любила забираться на колени к деду Пьеру, когда он приезжал из большого дома.

Прозвище Лисёнок прилипло к ней сразу. Из-за золотистого отлива в волосах на солнце и веснушек, которые появились годам к двум и рассыпались по всему лицу. Мать говорила: «Солнышко тебя поцеловало». Отец усмехался: «Лисёнок и есть лисёнок». Так и повелось.

Глава 3. Тётя Элоиза (с 817 года)

Когда Лисе было три года, она впервые по-настоящему обратила внимание на тётю Элоизу.

Элоиза была сестрой Шарля, но жила отдельно, в большом доме, и занималась странными вещами - лечила людей травами, читала толстые книги, собирала какие-то корешки в лесу. В семье к ней относились с уважением, но чуть-чуть побаивались.

Однажды Элоиза пришла в гости и застала Лисю во дворе. Девочка сидела на траве и рассматривала жука, который полз по её ладони. Не давила, не бросала, просто смотрела.

• Ты чего делаешь? - спросила Элоиза, присаживаясь рядом.

• Смотрю, - ответила Лися. - У него ножки смешные. И панцирь блестит.

• А зачем тебе?

• Просто интересно.

Элоиза посмотрела на неё внимательно и улыбнулась.

• Хочешь, я тебе покажу, какие ещё жуки бывают? У меня в книгах зарисовки есть.

• Хочу, - сказала Лися.

С этого дня Элоиза стала приходить чаще. Сначала просто показывала зарисовки в своих книгах, потом начала рассказывать про травы, про то, как лечить простуду, как останавливать кровь. Лися слушала разинув рот. Ей было всё интересно.

Глава 4. Болезнь (зима 817-818)

Зимой 817 года, когда Льсе шёл четвёртый год, она заболела. Простуда, кашель, температура. Обычное дело для ребёнка. Но через неделю стало хуже - кашель усилился, дышать стало тяжело.

Адель не спала ночами, поила дочь отварами, ставила компрессы. Шарль ходил мрачнее тучи. Позвали деревенского знахаря, тот покачал головой, сказал: «Лёгкие слабые. Может не вытянуть».

На пятый день пришла Элоиза. Посмотрела на Лисю, послушала дыхание, покачала головой.

Надо выхаживать, - сказала она. - Долго и упорно.
Следующие две недели Элоиза почти не уходила из их дома. Она приносила свои травы, поила Лисю настоями, делала растирания, меняла компрессы. Разговаривала с ней, читала вслух, просто сидела рядом.

Лися медленно пошла на поправку. К весне она уже вставала, хотя быстро уставала и долго ещё кашляла по ночам.

Лёгкие слабоваты останутся, - сказала Элоиза родителям. - Бегать быстро не сможет, тяжести таскать - тоже. Но жить будет. Главное, не перегружать.
Адель заплакала от облегчения. Шарль кивнул и ушёл во двор.

С тех пор Лися знала: она не такая сильная, как другие дети.

Глава 5. Уроки Элоизы (818-823)

Когда Лисе исполнилось пять, Элоиза сказала её родителям:

Девочка умная. Любопытная. Я хочу её учить. Медицине, травам, всему, что знаю. Если позволите.
Шарль посмотрел на Адель. Адель пожала плечами:

• Лишним не будет.

Так Лися начала учиться по-настоящему.

Каждую неделю она ходила в большой дом к тёте Элоизе. Сначала просто сидела и слушала. Потом начала помогать: собирать травы, сушить их, перебирать. Потом Элоиза показала ей, как делать простые настойки, как заваривать чай от кашля, как прикладывать подорожник к ране.

• Смотри, - говорила Элоиза. - Это ромашка. От боли в животе помогает. Это мята - от головной боли. Это зверобой - раны заживляет.

• А это что? - Лися показывала на яркие красные ягоды.

• Это волчья ягода. Красивая, но ядовитая. Съешь - умрёшь. Запомни.

Лися кивала и запоминала.

В шесть лет Элоиза начала учить её читать. Не по букварю, а по своим книгам. В них были зарисовки - люди, животные, травы, внутренности. Лися сначала пугалась, потом привыкла.

• Это сердце, - показывала Элоиза. - Кровь гоняет.

• А это?

• Лёгкие. Через них дышишь.

• А мои лёгкие? - спросила Лися. - Они же слабые, да?

• Слабые, - честно ответила Элоиза. - Но ничего. Будешь знать, как их беречь - проживёшь долго.

К семи годам Лися читала уже лучше многих взрослых.

Глава 6. Большой дом и дедушка Пьер (820-823)

В семь лет Лися впервые вошла в кабинет деда Пьера.

Дед сидел за огромным столом, заваленным бумагами, тетрадями, отчётами. На стенах висели карты, на полках стояли книги.

• Чего тебе, малая? - спросил Пьер, не поднимая головы.

• Тётя Элоиза сказала, у вас много книг. Можно посмотреть?

Пьер поднял глаза. Перед ним стояла маленькая, худая девчонка с веснушками и серьёзными голубыми глазами. Смотрела прямо.

• Смотри, - махнул он на стеллаж в углу. - Только на место клади.

Лися подошла к стеллажу. Взяла первую попавшуюся - про севооборот. Открыла, начала читать.

Через час Пьер оторвался от своих бумаг.

• Что поняла? - спросил он.

• Поняла, что вы неправильно поля чередуете, - ответила Лися. - У вас тут написано, что если три года подряд сажать одно и то же, земля устаёт.

Пьер хотел возмутиться, но передумал.

• Откуда знаешь, что я сажаю?

• Маттео рассказывал.

Пьер помолчал, потом засмеялся.

• Садись, Лисёнок. Будем учить тебя хозяйству.

С тех пор у Лиси появилось два учителя: Элоиза по медицине и дед Пьер по хозяйству и счету.

Пьер учил её считать, разбираться в отчётности, замечать обман.

• Смотри, - показывал он старые тетради. - Здесь расход на корм в два раза больше обычного. Значит, управляющий ворует. Что скажешь?

Лися смотрела, считала, кивала.

• Ворует, - говорила она.

• Умница, - кивал дед.

Глава 7. Случай на охоте (восемь лет)

Когда Лисе было восемь, дед Пьер взял её с собой на охоту. Просто прогуляться.

Они шли по лесу. Вдруг из кустов выскочил кабан. Не огромный, но и не маленький. Злой, испуганный, понёсся прямо на них.

Пьер был стар, мушкет поднимать долго. Кабан приближался.

• Ложись! - крикнул дед.
  Но Лися не легла. Рядом на пеньке лежал лук. Лися схватила его. Она видела, как Маттео стрелял из такого, и запомнила.

Выстрел.

Кабан рухнул в двух шагах. Стрела попала в глаз.

Пьер стоял и смотрел на внучку.

• Ты... как? - выдохнул он.

• Попала, - сказала Лися. - В глаз. Тётя Элоиза говорила, у зверей это самое слабое место.

Пьер молчал долго. Потом захохотал.

С тех пор дед начал учить её стрельбе.

Стрельба - это не сила, - говорил он. - Это глаз и рука.
Они тренировались каждый раз, когда Лися приходила в большой дом. Стреляли по мишеням, по яблокам. Лися быстро научилась попадать.

Глава 8. Книжный ребёнок (823-826)

К десяти годам Лися прочитала почти всё, что было в доме у деда и у тёти Элоизы.

Она не была замкнутой - просто ей не с кем было об этом говорить. С местными детьми ей было скучно: они хотели бегать, а она хотела обсуждать, почему у жука шесть ног.

С братом Маттео они были слишком разными. Он любил лошадей и поля. Она любила книги и травы.

С сестрой Элен было ещё сложнее. Элен была тихая, домашняя. Лисю она немного побаивалась.

Так что большую часть времени Лися проводила или с Элоизой, или с дедом. Или одна - с книгами.

Мать иногда вздыхала:

• Лися, пошла бы погуляла. Познакомилась с кем-нибудь.

• С кем, мам? - удивлялась Лися. - Им не интересно то, что мне интересно.

• А ты о них спроси, что им интересно. Люди любят, когда про них спрашивают.

Лися запомнила этот совет.

Глава 9. Несправедливость (весна 825 года)

Весной 825 года случилось то, что запомнилось Лисе на всю жизнь.

Управляющий по имени Клаус избил батрака. Батрак, уставший после долгого рабочего дня, уснул в стогу сена. Клаус нашёл его и отлупил палкой.

Лися видела это. Она проходила мимо и слышала крики.

• За что? - спросила Лися у Клауса.

• Не твоего ума дело, малая, - огрызнулся тот.

Клаус ушёл. Лися помогла батраку подняться, отвела к его семье.

Вечером она пришла к отцу.

• Пап, Клаус избил батрака. Надо его наказать.

Шарль поднял голову от бумаг.

• Клаус дело знает. Батрак провинился - получил. Не лезь не в своё дело.

• Но это же несправедливо!

• Жизнь несправедлива, Лися.

Лися ушла. Но не смирилась.

Ночью она пробралась в амбар, где Клаус хранил своё зерно. Набрала крысиного помёта, высыпала в мешок, перемешала. Утром Клаус орал так, что слышно было во всей усадьбе.

Никто не узнал, чьих рук это дело. Но Лися поняла: справедливость сама не приходит.

Глава 10. Мечта (осень 825 года)

Осенью того же года Элоиза рассказала ей про военную полицию.

• Есть такие люди, Лисёнок. Расследуют убийства, ищут преступников. Специальный отдел есть.

• И что, прямо берут всех?

• Не всех. Надо закончить кадетский корпус, выдержать экзамены, попасть в лучшие.

• А девушек берут?

• Берут. Если докажут, что достойны.

Лися задумалась.

• Я хочу туда, - сказала она.

• Трудно будет, - вздохнула тётка.

• А мне легко и не надо.

Глава 11. Разговор с дедом (зима 825-826)

Зимой Лися пришла к деду Пьеру.

• Дед, я решила. Хочу в кадетский корпус. Потом в военную полицию.

Пьер отложил бумаги, посмотрел на внучку.

• Отец не отпустит.

• Знаю. Но вы поможете?

Пьер усмехнулся.

• Помогу. Но нужно условие, которое он примет.

• Какое?

• Кадетский корпус, выпуск, место в десятке лучших. Если сделаешь - докажешь, что достойна. Если нет - значит, не судьба.

• Сделаю, - сказала Лися.

Глава 12. Семейный совет (весна 826 года)

В апреле 826 года, когда Льсе исполнилось двенадцать, она объявила о своём решении семье.

Шарль чуть не подавился ужином.

• Чего?! Хочу в кадетский корпус!

• Ты с ума сошла?! - Шарль вскочил. - Дочь моя - в казарму?! К мужикам?! Я тебя замуж выдам, и точка!

• Не выдашь, - спокойно ответила Лися. - Я не пойду.

• Пойдёшь! Я твой отец!

• А я твоя дочь.

Адель побледнела. Маттео присвистнул.

Тут вмешался Пьер.

• Хватит. Шарль, сядь.

Шарль сел.

• Пусть идёт. Но условие - выпуск в десятке лучших. Если сделает - значит, действительно чего-то стоит. Если нет - возвращается домой.

Шарль посмотрел на отца, на дочь. Условие казалось невыполнимым.

• Идёт! - рявкнул он. - Но если провалишься - замуж отдам.

• Идёт, - ответила Лися.

Глава 13. Прощание (сентябрь 826 года)

В начале сентября Лися уезжала.

Утро было холодным, ветреным. Лися стояла у крыльца с небольшим сундучком. В сундучке - пара смен белья, книги по анатомии от Элоизы, тетрадка от деда.

Адель плакала. Обнимала дочь, целовала в макушку.

• Мам, я вернусь, - говорила Лися.

Шарль подошёл, неловко обнял.

• Не опозорь фамилию.

• Не опозорю, папа.

Элоиза подошла последней. В руках мешочек с травами.

• Здесь травы от всего. Учись сама.

• Спасибо, тётя.

• И помни, Лисёнок. Самое главное - не знания. Самое главное - люди.

Пьер вышел на крыльцо, опираясь на трость. Кивнул.

• Давай, Лисёнок. Покажи им всем.

Лися улыбнулась, села в повозку и уехала.

Книга третья. Пьер и Сесиль. Семья (780–800)

Глава 1. Как они жили (780–786)

Пьер и Сесиль не были влюблены друг в друга. Они вообще не очень понимали, что это такое. Но они были хорошей командой которая дополняла друг друга.

Сесиль вела дом. Не потому что Пьер заставлял, а потому что у нее это хорошо получалось. Она разбиралась в припасах, в слугах, в том, что и когда нужно закупать для кухни. Пьер вел хозяйство снаружи. Поля, амбары, торговля, соседи.

По вечерам они сидели вместе. Сесиль читала вслух, Пьер слушал. Не потому что ему были интересны эти истории про рыцарей и принцесс. А потому что ему нравился ее голос. Спокойный, ровный, красивый, прекрасный голос. Он мог закрыть глаза и просто слушать, пока мысли крутились вокруг завтрашних дел.

Иногда она читала что-то полезное. Книги по хозяйству, лечебники, записи путешественников про то, как в других землях выращивают скот или строят дома. Это Пьер слушал внимательно, запоминал, потом пробовал применить.

Сесиль тоже интересовалась его делами. Не лезла, но спрашивала. «Как прошла ярмарка?» «Кто приходил из соседей?» «Сколько сегодня надоили?» Пьер отвечал коротко, но подробно. Ему нравилось, что она спрашивает.

Они спали в одной комнате, но в разных кроватях. Так было принято в семьях, где не бедствовали, но и не роскошествовали. Иногда, по ночам, Пьер слышал, как она ворочается или тихо вздыхает во сне. Это было уютно. Не одному.

Глава 2. Сесиль и ее книги (780–800)

У Сесиль было много книг. Она привезла их с собой, когда выходила замуж. Книги стояли на полке в их общей комнате, занимали маленькую полку.

Сесиль знала по книгам, как лечить простуду, как останавливать кровь, как заваривать травы от кашля. Когда кто-то из жителей болел, она сама ходила смотреть и давала лекарства. Жители сначала удивлялись - барыня, а лечит как знахарка. Потом привыкли и стали приходить сами.

Она знала, как считать проценты. Не так, как Пьер - по-своему, но правильно. Иногда они спорили, чей способ лучше. Потом проверяли на бумаге. Чаще выигрывал Пьер, но бывало, что и Сесиль находила ошибку.

Пьер иногда смотрел на нее и удивлялся. Откуда у такой тихой женщине столько знаний?

Глава 3. Шарль - первый ребенок (786–790)

14 сентября 786 года родился Шарль. Пьер ждал под дверью, считал шаги. Когда услышал крик, выдохнул и сел на пол. Ноги почему-то дрожали.

Шарль рос здоровым и шумным. В два месяца орал так, что слуги затыкали уши. В полгода перевернулся первый раз и чуть не упал с пеленального стола. Сесиль еле поймала. После этого и спать спокойно перестала, постоянно волновалась о ребенке.

В год он уже чуть умел ходить. В два года - бегал так, что за ним было не угнаться. В три - залез на маленькое дерево во дворе и просидел там час, пока Пьер снимал его оттуда. Пьер ругался, но про себя улыбался.

Шарль был похож на деда Этьена. Тот же упрямый подбородок, те же широкие ладони, та же манера щуриться, когда думает. Пьер иногда ловил себя на том, что смотрит на сына и вспоминает отца. Хорошая память.

Сесиль с сыном была мягкой. Не баловала, но любила. Могла посадить на колени и читать вслух, даже когда он не слушал. Могла обнять посреди дня просто так. Шарль к ней тянулся. Когда болел - только к матери. Когда падал и разбивал коленку - бежал к матери. Пьера звал, когда нужна была защита или когда хотел похвастаться.

Пьер учил его считать. Каждый вечер, понемногу. Шарль считать не любил, но терпел. Потому что после счета отец рассказывал про деда, про охоту, про то, как раньше жили. Это было интересно.

Когда Шарлю исполнилось четыре года, Пьер начал брать его с собой в поля. Сначала просто так, за руку. Шарль гордился этим. Он чувствовал себя нужным.

Глава 4. Элоиза (788–795)

22 февраля 788 года родилась Элоиза. Сразу было видно - не такая, как Шарль. Тихая, спокойная, много спит.

Врач сказал: «Сердце слабовато. Нужно беречь ее». Сесиль и берегла. Не таскала лишний раз, укутывала теплее, кормила по часам.

Элоиза росла медленно. В год только начала чуть ходить но все равно падала на колени. В два она уже могла спокойно ходить.

В три года она уже сидела с книжкой. Не читала - просто листала и смотрела зарисовки. Могла так просидеть час, не отрываясь. Сесиль садилась рядом и читала вслух. Элоиза слушала и запоминала.

В четыре года она попросила научить ее читать. Сесиль удивилась - рано еще. Но попробовала. Элоиза схватывала на лету. К пяти годам читала лучше Шарля, хотя он был старше на два года.

Шарль к сестре относился ровно. Не обижал, но и не играл особо. Слишком разными они были. Он - бегом, на улицу, драться, лазать. Она - с книжкой, в угол, тихо. Но когда Элоиза болела, Шарль приходил и сидел рядом. Просто сидел, молча. Элоиза потом говорила матери: «Шарль меня жалеет». Сесиль улыбалась.

Пьер дочку любил, но не понимал. Слишком тихая, слишком непонятная. Он пытался с ней разговаривать - она отвечала коротко и снова утыкалась в книгу. Он звал ее гулять - она отказывалась. Он оставлял ей гостинцы из города - она благодарила и убирала в свой угол.

Но однажды, когда Пьер болел и лежал с температурой, Элоиза пришла, села рядом и прочитала вслух целую главу из какой-то книги. Про то, как путешественники переходили горы. Пьер слушал и думал: «А ведь заботится». После этого он перестал пытаться ее изменить.

Глава 5. Детство Шарля и Элоизы (790–795)

Годы шли. Шарль рос, и с каждым годом отец доверял ему все больше дел. В восемь лет он уже сам ездил с отцом на ярмарку - не как пассажир, а как помощник. Пьер показывал ему, как торговаться, как проверять вес, как отличить хороший товар от плохого. Шарль впитывал всю информацию от отца.

Дома у него появились свои обязанности. Утром - накормить лошадей. Днем - проверить, как работают батраки в поле. Вечером - отчитаться отцу. Пьер не хвалил, но не редким кивком Шарль понимал что отец доволен своим сыном.

Элоиза тем временем проводила дни с матерью. Сесиль учила ее не только чтению, но и всему, что должна знать женщина: как вести дом, как лечить простые болезни, как разбираться в травах. Элоиза слушала внимательно, запоминала, записывала в свою тетрадку.

Жители в деревне уже знали: если заболел - иди к молодой барышне. Она и выслушает, и трав нужных даст, и словами успокоит. Элоиза стеснялась, но не отказывала никому.

Глава 6. Шарль-подросток (795–800)

В 795 году Шарлю исполнилось девять лет. Он уже не просто помогал отцу - он начал принимать самостоятельные решения. Пьер отправлял его договариваться с соседями о выпасе скота, о покупке сена, о совместных поездках на ярмарку. Шарль возвращался, докладывал, и Пьер все чаще говорил: «Правильно сделал».

В 797 году, когда Шарлю было одиннадцать, случился неурожай. Дожди залили поля, зерно сгнило на корню. Пьер ходил мрачнее тучи, считал убытки, прикидывал, как пережить зиму. Шарль впервые увидел отца растерянным.

• Что будем делать? - спросил он.

Пьер посмотрел на него долгим взглядом.

• Думать, - сказал он. - Ты уже большой. Давай думать вместе.

Они сидели вечером при свече, перебирали варианты. Решили: продать часть скота, пока цены не упали совсем, закупить зерно у соседей, у кого урожай получше, сократить расходы. Шарль записывал цифры, считал, предлагал. Пьер слушал и соглашался.

Зиму пережили. С трудом, но пережили. После этого Шарль стал для отца не просто сыном, а младшим партнером по хозяйству.

В 799 году Шарлю исполнилось тринадцать. Пьер заговорил о том, что пора строить отдельный дом. Шарль удивился:

• Зачем? Мне еще рано.

• Не рано, - ответил Пьер. - Хороший хозяин должен иметь свое. И к женитьбе готовиться надо. Не сразу, но заранее.

Шарль промолчал, но про себя задумался. Женитьба... Он как-то не думал об этом. Но отец прав: род надо продолжать.

Глава 7. Как росли дети (790–800)

В доме Монклеров детей не муштровали. Пьер помнил свое одинокое детство и хотел, чтобы у его детей было по-другому.

Утром все завтракали вместе. Пьер спрашивал, какие планы на день. Шарль рассказывал, куда пойдет, что будет делать. Элоиза молчала или говорила: «Буду читать». Пьер кивал.

Днем дети были предоставлены себе. Шарль носился по двору с мальчишками. Пьер не запрещал - пусть учится общаться с теми, с кем потом работать. Элоиза сидела дома или в саду, с книгой. Иногда помогала матери по хозяйству.

Вечером снова собирались вместе. Ужинали, потом сидели в общей комнате. Сесиль читала вслух, Пьер слушал и делал заметки в тетрадке, Шарль вертелся и пытался улизнуть, Элоиза забиралась на диван с ногами и замирала.

Перед сном Пьер заходил к каждому. К Шарлю - просто посидеть, спросить, как дела, не обижает ли кто. К Элоизе - проверить, укрыта ли, не холодно ли. Она делала вид, что спит, но Пьер знал - не спит. Гладил по голове и уходил.

Выходные были свободными. Иногда Пьер брал детей в поле - показать, как растет хлеб, как пашут, как собирают урожай. Шарль тащился с удовольствием, Элоиза - без особой радости, но шла. Ей нравилось смотреть на облака, на птиц, на то, как ветер колышет траву.

Глава 8. Обычный день (800 год, лето)

Проснулись все рано. Солнце только вставало, но в доме уже было слышно, как на кухне гремит посудой кухарка.

Пьер вышел во двор - проверить, все ли готово к поездке на ярмарку. Шарль увязался следом. Ему было четырнадцать, он уже вовсю помогал отцу.

• Возьмешь меня с собой? - спросил он.

• Возьму. Но торговаться будешь сам.

• Сам так сам.

За завтраком Пьер объявил: Шарль едет на ярмарку. Элоиза посмотрела на брата с уважением. Она не хотела на ярмарку - там шумно и много людей. Но брату завидовала.

Сесиль собрала Пьеру узелок с едой на дорогу. Положила пирожки, яблоки, флягу с водой. Поцеловала мужа в щеку, Шарля обняла.

• Не балуйся там, - сказала.

• Не буду, - ответил Шарль и тут же подмигнул Элоизе.

Уехали. Сесиль с Элоизой остались вдвоем. День прошел тихо. Элоиза читала, Сесиль занималась хозяйством. К вечеру вернулись Пьер с Шарлем. Шарль был гордый - он сам продал двух овец, и цену дали хорошую.

Ужинали все вместе. Шарль рассказывал, как было на ярмарке, какие там люди, какие товары. Элоиза слушала и представляла. Пьер делал записи в тетрадке. Сесиль смотрела на них и думала: «Хорошо».

Книга четвертая. Шарль. Наследник и его семья (800–814)

Глава 1. Скоро восемнадцать лет (800–802)

Шарлю исполнилось четырнадцать в 800 году. Высокий, плечистый, с отцовским прищуром и дедовскими руками. Он уже вовсю помогал Пьеру по хозяйству - ездил на ярмарки, договаривался с купцами, разбирался с жителями.

Пьер смотрел на сына и думал: пора. Пора приучать к самостоятельности, пора давать свое дело.

В 802 году, когда Шарлю было шестнадцать, Пьер начал строительство отдельного дома. Недалеко от основного, на другом конце владений. Маленький каменный особняк - комнаты на четыре, с кухней, конюшней и небольшим участком.

• Это будет твое, - сказал Пьер сыну. - Когда женишься - переедешь. Будешь сам хозяин.

Шарль дом осмотрел, кивнул. Нормальный дом. Не слишком большой, чтобы не задаваться, но и не халупа.

Строительство заняло почти два года. Шарль сам помогал каменщикам, сам следил, чтобы лес был сухой, а крыша - надежная. К весне 804 года дом был готов.

Глава 2. Выбор невесты (803–804)

Выбором невесты для Шарля занялась Сесиль. Она знала все местные семьи, кто кем болен, у кого какие долги и кто на что способен.

Надо брать не из богатых, - сказала она Пьеру. - Богатые будут нос воротить, считать, что мы выскочки. Надо из крепких, работящих, но с именем.
Нашли девушку по имени Адель. Из семьи небогатых землевладельцев, живущих в паре часов езды от Монклеров. Девушке было шестнадцать, рослая, румяная, с крепкими руками и спокойным взглядом.

Шарль съездил посмотреть. Адель вышла, поздоровалась, посмотрела прямо. Спросила: «Поля у вас какие?» Шарль рассказал. Она кивнула. «А скотина?» Шарль рассказал. Она опять кивнула.

Шарль вернулся домой и сказал отцу: «Годится».

Свадьбу сыграли весной 804 года. Адель переехала в новый дом, который к тому времени уже достроили. Дом пах свежим деревом и известкой, но Адель только рукава закатала и начала наводить порядок.

Глава 3. Первые годы брака (804–807)

Первые годы Шарль и Адель жили своим домом, но часто бывали у старших. Адель быстро поладила с Сесиль - та учила ее вести хозяйство по-настоящему.

Шарль занимался своим участком, но помогал и отцу. Пьер постепенно передавал ему дела. Смотрел, как сын торгуется, как с жителями разговаривает, и довольно говорил - «Не подведет».

В 805 году Адель впервые забеременела, но случился выкидыш. Адель получила депрессию от потери ребенка, но потом утерлась и сказала: «Будем пробовать еще». Шарль растерялся - он не знал, как утешить жену. Просто сидел рядом и молчал. Адель потом говорила, что это помогло больше любых слов.

В 806 году Адель снова забеременела. На этот раз все шло хорошо. Шарль засуетился, начал расширять дом - детская нужна, еще комната для няньки. Адель смеялась и смотрела как реагирует Шарль на пополнения семьи.

Он сам мастерил колыбель, сам выбирал самое мягкое сено для матраса. По вечерам прикладывал ухо к Аделиному животу и слушал, как там возится маленький ребенок.

Глава 4. Рождение Маттео (807)

3 марта 807 года у Шарля и Адели родился сын. Роды принимала та же повитуха, что помогала когда-то Амели. Шарль метался по дому, не находя себе места. Когда услышал первый крик, выдохнул и сел на пол.

Назвали Маттео. Имя выбрала Адель - у нее в семье так деда звали. Шарль спорить не стал. Какая разница, главное - здоровый.

Маттео родился крупным, с темными волосами и громким голосом. Адель, когда ей показали сына, улыбнулась и сказала: «Ну, здравствуй».

Пьер приехал на следующий день. Посмотрел на внука, подержал на руках, сказал: «Хороший парень. В нас пойдет».

Сесиль привезла подарок - книгу. «Пусть читает, когда вырастет». Адель удивилась - книгу? Но взяла, поблагодарила.

Глава 5. Маттео: первые годы (807–810)

Маттео рос здоровым и крепким. В год пошел, в полтора - пытался бегать, в три - постоянно убегал от отца и смеялся над этим. Шарль ругался, но про себя улыбался.

Адель души в сыне не чаяла. Носилась с ним, как с писаной торбой. Шарль ворчал: «Распустишь парня». Но сам вечерами сажал сына на колени и рассказывал про лошадей, про поля, про то, как дед хозяйство поднимал.

В четыре года Маттео уже вовсю помогал отцу. Утром вставал вместе со взрослыми, шел в конюшню, и смотрел как кормили лошадей. Потом завтракал и бежал на скотный двор - проверять овец, он просто тыкал в них пальцем а потом смеялся над тем как реагируют овцы.

Читать он не любил. Адель пыталась заставить, но Маттео отвлекался, вертелся, норовил улизнуть. В конце концов Адель махнула рукой. «С возрастом пройдет, он обязательно попросит научить его читать».

Считать он умел. Хорошо умел. В четыре года уже складывал в уме небольшие числа. В пять - помогал отцу считать выручку на ярмарке. Шарль смотрел и довольно хмыкал.

В 809 году Адель снова забеременела, но опять потеряла ребенка на раннем сроке. Она ходила и ныла несколько недель, пока Маттео не подошел и не спросил: «Мам, ты чего?» Адель обняла его и сказала со слезами на глазах: «Ничего. Все хорошо».

Глава 6. Рождение Элен (811)

В 811 году у Шарля и Адели родилась дочь. На этот раз все прошло легко. Адель родила за пару часов и сразу попросила принести ребенка.

Назвали Элен.

Элен родилась тихой, спокойной девочкой, прям вся пошла в мать. В год уже пыталась ходить - но у нее не очень получалось, она падала и поднималась и так раз за разом. Шарль смотрел на дочь и думал: «Хорошая хозяйка будет».

Маттео к сестре относился ровно. Не обижал, но и не особо играл. Слишком маленькая. Иногда подходил, смотрел, трогал пальцем щеку и убегал по своим делам.

Глава 7. Жизнь молодой семьи (811–813)

Годы шли. Шарль все больше времени проводил в делах. Его участок разрастался, приходилось нанимать новых батраков, договариваться о сбыте, следить за поставками. Адель управлялась с домом и детьми.

Маттео рос. В пять лет он уже уверенно сидел в седле, в шесть - помогал отцу пасти скот. Шарль брал его с собой на ярмарки, и Маттео быстро научился отличать хороший товар от плохого, прицениваться и пытаться торговаться.

Однажды на ярмарке к ним пристал жулик, пытался всучить больную лошадь. Маттео посмотрел, потрогал и сказал отцу тихо: «У нее нога болит. Видишь, как стоит?» Шарль присмотрелся - точно. Жулика прогнали, а Шарль купил сыну сладости. Первая похвала от отца за дело.

Элен росла тихой и ласковой. Любила сидеть с матерью и смотреть, как та шьет. Могла протянуть нитку, подать иголку, просто сидеть рядом. Адель разговаривала с ней, Элен слушала и кивала.

В доме у Шарля и Адели был заведен порядок: вечером все собирались вместе. Ужинали, потом Шарль рассказывал, что было за день, Адель делилась новостями, Маттео вставлял свои замечания, Элен просто слушала. Иногда приезжали из большого дома - Пьер или Сесиль. Тогда вечер затягивался допоздна.

Глава 8. Снова беременность (813)

Осенью 813 года Адель поняла, что снова беременна. Третий ребенок.

Шарль, узнав, обрадовался. Он хотел еще детей. Чем больше, тем крепче род.

Адель ходила легко. Беременность не тяготила ее, как других баб. Она продолжала работать по хозяйству, нянчиться с детьми, ездить к старшим.

В большой дом отправили весточку. Пьер, узнав новость, достал тетрадку. Написал: «Ожидаемые расходы на роды у Шарля (весна 814)». И зачеркнул - не его расходы, Шарль сам платит. Но привычка.

Маттео, которому было шесть, спросил у матери: «А еще один зачем?» Адель ответила: «Чтоб веселее было». Маттео пожал плечами и побежал во двор.

Элен, двухлетняя, ничего не понимала, но чувствовала - что-то меняется. Мать стала чаще садиться отдыхать, гладила живот и улыбалась.

Глава 9. Зима 813–814 годов

Зима выдалась холодной. Ветер дул с холмов, задувал в щели, выстужал комнаты.

В большом доме все было спокойно. Сесиль читала, Пьер считал, Шарль с Аделью готовились к прибавлению.

Перед самым Новым годом в малый дом приезжал Пьер - проведать, все ли в порядке, не нужно ли дров или денег. Шарль сказал, что все есть. Пьер посидел с Маттео, поговорил с Аделью и уехал.

В январе ударили такие морозы, что пришлось забить часть скота - не хватало кормов. Шарль переживал, считал убытки. Адель утешала: «Главное, что люди целы. Скот наживем».

В феврале потеплело. Адель ходила уже тяжело, но не жаловалась. Маттео помогал отцу по хозяйству, Элен сидела с матерью.

Глава 10. Последние дни перед родами (март 814)

К марту Адель уже с трудом вставала. Живот выпирал так, что она не видела своих ног. Шарль суетился вокруг нее, хотя не знал, чем помочь.

• Да сядь ты, - говорила Адель. - Не мельтеши.
  Шарль садился, через минуту вставал и снова начинал ходить.

За неделю до родов приехала бабка-повитуха - та самая, что принимала Маттео и Элен. Посмотрела, пощупала живот, сказала: «К сроку. Скорее всего, все будет хорошо».

Адель готовилась. Передала хозяйство старшей служанке, объяснила Маттео, что надо помогать отцу, наказала Элен слушаться. Маттео кивнул, Элен просто смотрела.

В большой дом отправили весточку. Сесиль приехала на следующий день, помогла по хозяйству, посидела с Аделью. Поговорили о своем, о бабьем.

Пьер прислал с Сесиль деньги - на всякий случай. Шарль хотел отказаться, но Адель сказала: «Возьми. Пригодятся».

Глава 11. Кто есть кто в семье Монклер (весна 814 года)

К весне 814 года семья Монклер выглядела так:

В большом доме (Пьер и Сесиль):

Пьер - глава семьи, пятьдесят шесть лет. Хозяин, все при нем.

Сесиль - жена Пьера, за пятьдесят. Живет своей жизнью, с книгами.

Дети Пьера и Сесиль (уже взрослые):

Шарль - двадцать восемь лет. Живет своим домом с женой Аделью.

Элоиза - двадцать шесть лет. Живет в большом доме, помогает матери.

В малом доме (Шарль и Адель):

Шарль - сын Пьера, двадцать восемь лет. Самостоятельный хозяин.

Адель - жена Шарля, двадцать шесть лет.

Их дети:

Маттео - семь лет. Помогает отцу, здоровый.

Элен - три года. Тихая, спокойная.

Лися - новорожденная (30 марта 814 года).

Монклеры. Хроника одного дома
Книга первая. Этьен (710–762)
Глава 1. Детство в Элдийской империи (710–725)
Этьен Монши родился в 710 году. Точной даты никто не запомнил - в тех краях считали годы примерно, а дни рождения отмечали только те, у кого были лишние деньги на священника и угощение. У Этьена не было.

Он рос в деревне, которая стояла на холмах, откуда в ясную погоду можно было разглядеть далекие горы на горизонте. Позже, через много лет, в этих местах построят стену Роза. Но тогда, в 710-х, никаких стен еще не было и о них никто даже и не знал. Были только бескрайние поля, леса, деревни и дороги, по которым ходили купцы, солдаты и беженцы с рассказами о войнах где-то далеко на востоке.

Деревня называлась Монфор. Маленькая, дворов на сорок, прилепившаяся к склону холма над речкой.

Отец Этьена, Бертран Монши, был охотником и плотником. Уходил в лес на неделю, возвращался с добычей или с деньгами за сделанную работу. Мать, Марта, стирала вещи у зажиточных жителей в соседней деревне. Руки у нее вечно были мокрые, красные, в трещинах, которые кровоточили зимой. Она заматывала их тряпками и продолжала стирать за небольшую плату.

У Этьена были старшие брат и сестра. Брат умер в шесть лет от лихорадки еще до рождения Этьена. Сестра выжила, но в двенадцать лет ее забрали в город в услужение, и больше о ней не слышали. К тому времени, как Этьен начал себя помнить, в семье остались только он да мать с отцом.

В пять лет Этьен уже умел ставить силки на зайцев. Отец брал с собой в лес, показывал, где лучше ставить, как маскировать, как проверять. Этьен быстро учился. В шесть лет он знал все съедобные грибы и ягоды в округе. В семь - умел развести костер почти в любую погоду.

В восемь лет он впервые подрался. Дрался с мальчишками из соседней деревни, которые пришли к ним во двор пытаясь поломать маленький забор из камней. Били палками, камнями, кулаками. Этьен пришел домой с разбитой губой и фингалом, но гордый - свой двор смог защитить. Отец не ругал. Сказал только: «Глаза береги. Без глаз охотник не нужен».

В девять лет он пытался научится читать. Мать договорилась с деревенским дьячком - за то, что стирала ему рясу и подрясники бесплатно, да бы тот научил мальчика читать. Дьячок был старый, злой, вечно пьяный и бил по пальцам линейкой за малейшую ошибку. Но Этьен терпел. Чтение открывало другой мир, а именно книги. Мир, где люди не живут впроголодь, не мокнут под дождем и не умирают от простуды, потому что нет денег на врача.

В десять лет он пас свиней. В одиннадцать - работал в поле у местного старосты. В двенадцать - начал помогать кузнецу. Кузнец был здоровенный мужик по имени Томас, с ручищами, как окорока, и лицом, обожженным искрами. Он научил Этьена держать молот, чувствовать металл, не бояться огня и понимать, когда железо готово. Этьен полюбил кузницу. Там было жарко, дымно, но понятно. Железо не врет. Если нагрел правильно - куется. Если нет - ломается.

В тринадцать лет умер отец. Нашли его в лесу через неделю. Сказали - медведь. Или волки. Или просто заблудился и замерз. Никто не разбирал. Похоронили на деревенском кладбище, священник сказал положенные слова, мать рыдала днями на пролет. через время она пошла стирать одежду дальше. Жить надо было хоть на что-то. Любая монета могла пригодится.

Этьен к тому времени уже сам охотился. Брал отцовский лук, уходил в лес, возвращался с добычей. Научился отличать следы, разбираться в повадках зверей, замирать так, что птицы садились на голову. В лесу он был как дома.

В пятнадцать лет он решил уйти из деревни. Мать к тому времени слегла на кровать - не выдержали легкие, вечно мокрые руки, вечная нужда, вечная зима. Она померла через месяц после его ухода, но Этьен узнал об этом только через полгода, когда случайно встретил земляка на пути в неизвестное.

Этьен вернулся домой заколотил дверь их лачуги, забрал отцовский лук, нож, смену одежды и пошел искать лучшей доли. Куда идти - он не знал. Просто на восток, туда, где, говорили, большие города, где можно наняться на службу, получить паек и крышу над головой.

Глава 2. Дорога и скитания (725–730)

Дорога заняла пять лет. Не потому что далеко - потому что тяжело. Этьен не шел прямо, он плыл по течению, останавливался там, где была работа и уходил, когда работа в городе кончалась.

Первый год он нанялся к купцам возчиком. Возил товары из одной провинции в другую. Купцы попались жуликоватые, они хотели обсчитать паренька и недоплатить ему, а после и вовсе бросить при первой возможности. Этьен молчал и игнорировал это. В одной придорожной таверне они действительно попытались уехать без него, оставив с пустым кошельком. Этьен догнал их ночью когда те сделали себе лагерь для ночлега, он проник туда и забрал свое и еще немного сверху за моральный ущерб. Совесть чуть мучила. Но потом все таки отпустила.

Второй год он работал на лесоповале. Валил деревья, корчевал пни, сплавлял бревна по реке. Работа была адская. Люди погибали как мухи - кого бревном придавит, кто в реке утонет, кто просто не выдержит и сбежит. Этьен смог и выдержал это испытание. Он был молодой, и привыкший к тяжелой работе.

Третий год он нанялся в помощники к кузнецу в небольшом городке. Кузнец был старый, бездетный, искал, кому передать дело. Этьен прожил у него почти год. Научился ковать подковы, чинить плуги, делать ножи. Старик был доволен, даже поговаривал, что оставит мастерскую Этьену. Но зимой старик все таки помер не успев написать завещание. После этого его родственники, объявившиеся где-то через неделю, и выгнали Этьена взашей из кузни, не заплатив ни гроша.

Четвертый год он батрачил у фермеров. Собирал урожай, чинил заборы, резал скот. Ночевал в сараях, ел что дадут. Копил деньги, но они очень быстро уходили на еду и хоть какую-то одежду.

Пятый год он нанялся в охрану каравана. Купцы боялись разбойников, нанимали таких же оборванцев, как Этьен, давали дубины и обещали долю в случае нападения. Через пару часов разбойники все таки напали на караван. Этьен не струсил - дубиной расквасил нос одному, второму подсек ногу, а после ударил по голове, а третий просто испугался что его тоже побьют и сверкая пятками убежал в сторону леса. Купцы дали маленькую премию. Этьен впервые в жизни держал в руках столько грошей сразу.

К 730 году он добрался до мест, которые позже назовут внутренними землями Парадиза. Тогда здесь еще не чувствовалось дыхание большой власти, но уже встречались укрепленные поместья местных лордов, державших под рукой дружины для защиты от разбойников и лихих людей.

Этьену было двадцать лет. За спиной - пять лет скитаний, десяток профессий, десятки пройденных километров дорог. В кармане - остатки денег. В голове - одна мысль: надо где-то осесть, и найти заработок.

Глава 3. Солдатская служба (730–740)
В 730 году Этьен пришел в небольшой городок, стоявший на перекрестке дорог. Там держал дружину местный лорд, нуждавшийся в людях с оружием.

Вербовщик, старый сержант с выбитым глазом и шрамом через всю щеку, долго крутил носом. Этьен был тощий, обветренный, в одежде, которая видала не лучшие времена. Но глаза смотрели цепко, и руки висели не плетьми, а как-то по-хозяйски.

• Беги вокруг плаца, пока не упадешь, - сказал сержант.

Этьен побежал. Плац был большой, раз пять вокруг - уже верста. Он бежал ровно, не сбавляя темпа, дышал размеренно, как в лесу, когда убегал от зверя или догонял добычу. На двадцатом круге сержант махнул рукой: хватит.

• Крепкий, черт его дери, - сказал он. - Беру.

Так началась служба в дружине.

730–733 годы были учебой. Этьен учился держать строй, выполнять команды, махать мечом. С мечом у него выходило плохо. Руки коротковаты, да и стать не та. А вот с луком - отлично. Охотничья привычка бить по жертве без промаха пригодилась. Сержант быстро перевел его в стрелки.

В 733 году их подняли по тревоге. Где-то на юге неспокойно - то ли бунт, то ли разбойники, то ли соседний лорд решил проверить границы на прочность. Отряд послали на усмирение.

Этьен впервые участвовал в настоящем бою. Стрелял из лука, прикрывал своих, видел, как люди умирают. Сам смог засадить стрелу во врагов и убить троих. Ночью долго сидел у костра, смотрел в огонь. Мысли были тяжелые, но не было страха. И не было жалости. Он вдруг понял, что война - это та же охота. Только зверь двуногий и с оружием.

734–737 годы. Этьен участвовал в шести стычках и двух небольших походах. Получил два ранения: стрелу в плечо (свои же, дураки, не разобрались в темноте) и удар дубиной по спине, от которого потом месяц не мог разогнуться.

В 737 году его заметил офицер. Лейтенант по фамилии Руссо, из мелких дворян, искал толковых солдат в свой отряд. Этьен не знал, что такое «толковый», но согласился. Лейтенант обещал больше жалованья и меньше грязной работы.

737–740 годы. Этьен стал кем-то вроде личного стрелка и порученца при лейтенанте. Охранял, сопровождал, выполнял щепетильные задания. Лейтенант был неплохой мужик, но пил много. Этьен таскал его из кабаков, укладывал спать, накрывал одеялом, а утром делал вид, что ничего не было. За это лейтенант учил его грамоте - настоящей, не дьячковой, а так, как пишут официальные бумаги. Этьен научился писать без ошибок, составлять рапорты и так же научил его быстро считать.

В 739 году лейтенант помер. Просто не проснулся после очередной попойки. Сердце не выдержало. Этьен остался без покровителя. Новый командир был из других, своих людей он приводил, чужих выкидывал. Этьен понял что пора уходить.

Глава 4. Офицерская выслуга (740–743)
В 740 году Этьен перевелся в дружину другого лорда, чьи владения были ближе к горам. Тогда там были просто холмы и редкие деревни. Пришел он уже не простым стрелком, а сержантом - чин получил за выслугу и отличную стрельбу.

740–743 годы. Этьен командовал отделением. Учил зеленых мальчишек тому, что умел сам: стрелять, прятаться, не паниковать, бить наверняка. Мальчишки приходили и уходили - кто в другие части, кто в землю. Этьен матерился, заполнял рапорты и день за днем набирал в отряд новых рекрутов.

В 743 году он женился. Взял девушку из местных, дочку кожевника. Звали Мари. Была она тихая, работящая, с глазами цвета лесного ореха. Этьен прожил с ней три года.

А потом случилось то, что перевернуло всё.

Глава 5. Явление стен (743)
В том году, в самом конце лета, пришла весть: с востока движется великое войско, а с ним - король, каких свет не видывал. Говорили, он ведет за собой не просто людей, а нечто большее. Этьен, как и все, отнесся к слухам с недоверием. Мало ли что болтают проезжие.

А потом в один день всё изменилось.

Утром небо на горизонте полыхнуло ослепительным светом. Этьен как раз вышел из казармы - и застыл. Там, где еще вчера были только холмы и редкие рощи, теперь возвышались стены. Гигантские, до самого неба, уходящие в обе стороны так далеко, что глаз не хватал.

Люди вокруг кричали. Кто-то падал на колени и молился. Кто-то бежал прочь, не разбирая дороги. Этьен стоял и смотрел. Он не понимал, что произошло. Этого не могло быть. Но это было.

В тот же день пришли люди короля. Они говорили спокойно, будто ничего необычного не случилось. Объясняли, что вы всегда жили внутри стен, что тут безопасно, и то что король позаботился о своем народе. Этьен слушал и не верил ушам.

А потом началось странное. Люди вокруг вдруг перестали удивляться. Они кивали, соглашались, начинали вспоминать, как помогали строить эти стены. Этьен смотрел на них и чувствовал, как в голове у него самого что-то мутнеет, уплывает. Он пытался удержать утреннюю картину - пустые холмы, вспышку света, внезапно возникшие стены. Но воспоминание таяло, рассыпалось, как сон после пробуждения.

Когда вечером того же дня он вернулся к себе, он уже не помнил, что случилось утром. Он помнил, что стены строили давно, что его отец рассказывал про начало стройки, что все вокруг всегда знали - стены всегда были и будут, а за ними угроза в виде титанов.

Глава 6. Жизнь внутри стен (743–746)
После того дня жизнь вошла в привычное русло. Этьен продолжал службу, теперь уже в новом качестве - его дружина стала частью гарнизона, охраняющего стену.

В 746 году Мари погибла при родах. Ребенок тоже не смог выжил. Этьен закопал их на кладбище за городом, поставил простой деревянный крест и вернулся в казарму.

Глава 7. Земля (752–755)
В 752 году король объявил набор в «новые люди». Тем, кто долго и верно служил, давали земли и привилегии. Этьен сначала не поверил. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но слухи ходили упорные, и он решил попробовать.

Два года собирал бумаги, доказывал свою выслугу, искал свидетелей, которые подтвердят его заслуги. Бюрократия была хуже любой войны. Но Этьен уперся. Он понял, что это его шанс вылезти из грязи, стать кем-то, оставить что-то после себя.

В 754 году его вызвали в столицу. В столице он пробыл месяц. Жил в казарме для отличившихся, ходил на приемы, где чувствовал себя не очень комфортно. Дворяне косились, шептались за спиной. Этьен молчал и просто ожидал.

В 755 году ему выделили землю. На юго-востоке, внутри территории, которую называли Роза. Участок был не лучший - холмы, камни, лес, пара деревушек с жителями, которые едва сводили концы с концами. Но зато свой. Этьен приехал, посмотрел и сказал: «Ну что ж, будем работать».

В том же 755 году он снова женился. Невесту подобрали через знакомых - девушку из обедневшей семьи. Звали её Амели. Она была тихая, бледная, с большими глазами, которые вечно смотрели куда-то внутрь. Этьен не искал любви. Ему нужна была жена, хозяйка в дом, мать будущим детям.

Амели приехала с небольшим чемоданом, в котором лежали пару книги и смена белья. Этьен посмотрел на книги, удивился, но ничего не сказал.

Глава 8. Строительство дома (755–760)
755–760 годы. Этьен строил дом. Не замок, не усадьбу - просто крепкий каменный дом, в котором можно жить и защищаться в случае чего.

Он сам таскал камни из карьера за три версты. Сам клал стены, сам рубил балки для перекрытий, сам крыл крышу. Помогали местные жители - те, кто жил на этой земле и понимал, что теперь этот суровый человек их хозяин.

Амели вела хозяйство. Оказалось, что за тихой внешностью скрывался практичный ум. Она быстро смогла разобратся, кто из жителей работает, а кто ворует, где прибавить, где убавить людей. Этьен, возвращаясь с работы, видел, что дом пахнет едой, полы выметены, постели сухие. Он молча кивал и садился ужинать.

В 758 году у них родился первый ребенок. Мальчик. Назвали Пьером, в честь отца Этьена. Роды принимала местная повитуха - Амели не хотела звать врача из города. Роды были тяжелые, Амели чуть не погибла. Этьен не на секунду не отходил от двери, слушал крики и тихо матерился. После родов зайдя в комнату посмотрел на сына и сказал: «Ну и крепкие вы, бабы».

Пьер рос при матери. Амели не отдавала его нянькам, сама кормила, сама купала, сама пеленала. Этьен смотрел и удивлялся. Он не знал, что женщины могут быть такими… нежными, что ли…

В 759 году у них родился еще один ребенок на этот раз дочка. Назвали её Элизабет. Она прожила совсем чуть-чуть около трех месяцев и погибла от слабости. Амели много рыдала но, потом все таки смогла встать и пойти работать дальше по хозяйству. Этьен был обеспокоен этим событием и работал больше обычного и толком не спал.

В 760 году Этьен поехал в город оформлять бумаги. Ему сказали, что нужно официально закрепить права на землю и титул для сына. Бюрократия заняла полгода. Писари спросили фамилию. Этьен сказал: «Монши». Писари поморщились - слишком просто для землевладельца. «А как жену зовут?» - спросили. «Амели, но у нее прозвище Мон Клер, Светлая, из-за бледности», - ответил Этьен. Писари переглянулись, почесали перьями и написали «де Монклер».

Этьен пожал плечами. Ему было все равно, как напишут. Главное - сын получит титул, земля будет закреплена, род продолжится.

Глава 9. Последние годы (760–762)
В 760 году Этьен вернулся домой. Дом был почти готов. Амели ждала с сыном на руках. Этьен взял мальчика, подержал, вернул матери. Сказал: «Будет хозяином».

Следующие два года он работал как проклятый. Расчищал поля, строил амбары, договаривался с купцами о продаже зерна и шерсти, разбирался с соседями, которые косились на выскочку. Этьен не лез в ссоры, но и не уступал. Если надо - мог и зубы показать.

Он постарел в эти годы. Волосы поседели, спина согнулась, старые раны ныли к непогоде. Но он не сдавался. Он хотел оставить сыну хозяйство, которое не развалится после его смерти.

В 762 году Этьен помер. Он сидел вечером на крыльце, смотрел на закат. Амели вышла позвать ужинать, а он уже холодный. Сердце остановилось. Просто и быстро, как он и хотел.

Похоронили на холме, откуда видно все его земли - дом, поля, амбары, деревню вдалеке. Амели поставила деревянный крест и сказала: «Ты сделал все, что мог».

Пьеру было два года. Он стоял рядом с матерью и не понимал, почему она плачет и зачем закопали отца. Потом мать взяла его на руки и унесла в дом.

В доме пахло деревом, землей и мамиными травами. Слуги ждали указаний. Жители ждали, что скажет новая хозяйка. Амели села за стол, посмотрела на сына и сказала: «Теперь ты хозяин, Пьер. Маленький, но хозяин. Я помогу».

Книга вторая. Пьер. Детство без отца (762–780)

Глава 1. Два года - возраст не для сиротства (762–765)

Пьеру де Монклер было два года и три месяца, когда умер отец. Он не запомнил этого дня. В его памяти осталось только: мать плачет, много людей в доме, пахнет ладаном и еще чем-то незнакомым. Потом отца закопали на холме.

Амели осталась одна с двухлетним ребенком на руках, с недостроенным хозяйством, с кучей долгов, о которых Этьен не успел рассказать, и с жителями, которые смотрели на женщину с маленьким ребенком и думали: «Надолго ли ее хватит?»

Первые три года после смерти Этьена были самыми тяжелыми.

Амели выросла в обедневшей дворянской семье, где книги ценились больше хлеба. Но когда приперло, она вспомнила, что у нее есть руки, голова и упрямство.

Она сама выходила в поля, сама ругалась с батраками, сама считала зерно в амбарах. Жители сначала пытались обманывать - куда бабе понять, сколько сена надо скотине на зиму. Амели молча слушала, а потом говорила точные цифры, которые вычитала в тетрадях Этьена. Жители чесали затылки и отступали.

Пьер в эти годы был при матери постоянно. Амели таскала его с собой повсюду. В поле - Пьер сидел на меже и играл с камушками. В амбар - Пьер сидел на мешках и смотрел, как мать считает. На скотный двор - Пьер тыкал пальцем в овец и смеялся.

В три года он уже знал, что овцы бывают белые и черные, а коровы - большие и маленькие. В четыре - научился отличать пшеницу от ячменя. В пять - мог сказать, сколько мешков зерна в амбаре.

Глава 2. Материнские уроки (765–770)

В пять лет Пьер получил от матери первую тетрадку. Маленькую, сшитую из нескольких листов. Амели сказала: «Будешь записывать все, что видишь важного».

Пьер не очень понимал, что значит «важное». Но мать объяснила: «Сколько овец прибавилось. Сколько зерна смололи. Кто приходил и зачем. Все, что может пригодиться».

Он начал записывать. Коряво, с ошибками, но записывать. Первая запись в его жизни: «Сегодня видел лису у курятника. Мама ее прогнала». Вторая: «Приезжал дядя из города. Говорил про налоги. Мама долго с ним ругалась».

В шесть лет Амели начала учить его читать по-настоящему. По тем самым книгам, которые она привезла с собой. Книги были старые, с выцветшими страницами, пахли плесенью и временем. Пьер читал медленно, запинался, но упрямо продирался сквозь строчки.

В семь лет он прочитал первую книгу целиком. Про какого-то рыцаря и его подвиги. Амели спросила: «Понравилось?» Пьер подумал и сказал: «Глупости. Он много раз рисковал жизнью, а в конце получил только славу. Славой сыт не будешь». Амели посмотрела на него долго и ничего не сказала.

В эти годы Пьер почти не видел других детей. Соседские мальчишки не хотели с ним водиться - он был господский сын, хоть и жил небогато. Деревенские дети сторонились его: всё-таки он считался их хозяином. Так Пьер и привык к одиночеству.

По вечерам он сидел с матерью у очага. Она шила или чинила одежду. Он читал и писал в тетрадку. Иногда разговаривали. Чаще молчали.

Глава 3. Управляющий Бенедикт (768–775)

В 768 году, когда Пьеру было десять, Амели наняла управляющего. Сама она устала, начала болеть, поняла, что не тянет одна такое хозяйство.

Бенедикту было под шестьдесят. Он служил еще у Этьена, потом ушел к другим, потом вернулся. Мужик был хитрый, скользкий, с глазами, которые никогда не смотрели прямо. Но хозяйство знал до тонкости.

Пьер сначала невзлюбил его. Слишком сладкий голос, слишком быстрые руки. Но мать сказала: «Он дело знает. А больше нам пока не надо».

Бенедикт поселился в доме, занял комнату на первом этаже и начал крутить делами. Пьер наблюдал. Он уже тогда понял: за этим человеком нужен глаз да глаз.

В 770 году, в двенадцать лет, Пьер впервые поймал Бенедикта на мелком воровстве. Тот приписал лишние расходы на корм скотине. Пьер молча записал это в свою тетрадку, но ничего не сказал.

В 772 году он поймал его снова. Уже серьезнее - Бенедикт продал часть зерна на сторону и положил деньги в карман. Пьер пришел к матери и показал записи. Амели посмотрела, вздохнула и сказала: «Поговори с ним сам. Ты уже большой».

Пьер вызвал Бенедикта в амбар. Разложил бумаги и спросил: «Это где?» Бенедикт начал мяться, врать, потом сдался. Пьер сказал: «Уходишь. Но без скандала. Скажешь всем - сам ушел, по старости». Бенедикт ушел. На прощание сказал: «Злой ты, парень. Это хорошо. Но с людьми мягче надо. Люди любят добрых». Пьер промолчал.

Глава 4. Самостоятельность (773–778)

После ухода Бенедикта Пьер сам взялся за хозяйство. Ему было пятнадцать.

Он вставал затемно, обходил амбары, проверял скотину, разговаривал с батраками, считал, записывал, планировал. К обеду садился с книгами - доучивался тому, чему не успела научить мать. К вечеру снова обход и записи.

Амели смотрела на сына и удивлялась. Таким молодым - и таким серьезным. Иногда она пыталась расспросить его, о чем он думает, что чувствует. Пьер отвечал односложно и уходил в свою комнату.

В шестнадцать лет он впервые поехал на ярмарку один. Взял товар - шерсть, зерно, пару голов скота - и отправился в город. Там пробыл три дня. Продал все дороже обычного, купил все дешевле обычного. Вернулся довольный.

Амели спросила: «Как прошел торг?» Пьер ответил: «Нормально». И ушел записывать расходы.

В семнадцать лет он начал прицениваться к соседским землям. Кто разорялся - он предлагал выкупить участок. Недорого, но наличными. Люди соглашались. К восемнадцати годам владения Монклеров увеличились вдвое.

Глава 5. Увлечения и навыки (775–780)

В пятнадцать лет Пьер решил, что аристократ должен уметь фехтовать. Не чтобы воевать - для этого у него не было ни желания, ни способностей. А чтобы при людях не ударить в грязь лицом.

Он нашел старого отставного военного, который жил в соседней деревне. Тот пил горькую, но фехтовал хорошо. Пьер договорился за небольшую плату и ездил к нему два раза в неделю два года.

Старик учил его держать стойку, делать выпады, парировать удары. Пьер старался, но получалось плохо. Не было гибкости, не было скорости, не было того чутья, которое делает из человека бойца. Но через два года он мог при необходимости не опозориться. Этого хватало.

В шестнадцать лет Пьер увлекся верховой ездой. Не с душой, не с азартом. А как необходимостью. Хороший наездник быстрее передвигается, меньше устает, лучше выглядит. Он купил себе лошадь - спокойную, выносливую, некрасивую, но надежную. И научился на ней ездить.

В семнадцать лет он прочитал все книги, которые были в доме. Мамины книги, папины записи, какие-то романы. Потом начал покупать новые. Трактаты по хозяйству, по строительству, по праву. Его интересовало все, что могло пригодиться в деле.

Амели иногда заставала его ночью за чтением. Говорила: «Спать надо». Пьер отвечал: «Успею». И продолжал читать не слушая свою мать.

Глава 6. Амели уходит (778–780)

В 778 году Амели слегла. Сказала: «Устала, Пьер. Видно, мое время подходит».

Пьер не знал, что делать. Он привык, что мать есть всегда. Даже когда она болела, она была рядом. А теперь лежала, смотрела в потолок и говорила тихо.

Она смогла прожить еще два года. Пьер все это время не отходил далеко. Днем занимался хозяйством, вечером сидел с матерью. Читал ей вслух, рассказывал про дела, просто молчал рядом.

Амели учила его до последнего. Не хозяйству - жизни. Говорила: «Не будь таким сухим, Пьер. Люди любят тепло. Ты считаешь все, а про людей забываешь. Без людей твои амбары пустыми будут».

Пьер слушал и кивал. Но внутри не соглашался.

В 780 году Амели померла. Тихо, во сне. Пьер зашел утром, а она уже холодная. Он постоял, посмотрел, потом пошел звать священника.

Похоронили ее рядом с отцом, на холме. Пьер сам выбрал камень, сам заплатил мастеру, сам проверил, правильно ли выбили надпись. «Амели де Монклер, урожденная де Варен. Мать и жена. 735–780».

Вечером после похорон Пьер сидел один в доме. Впервые по-настоящему один. Слуги разошлись по своим комнатам, тишина стояла такая, что слышно было, как мыши скребутся в стенах.

Он достал тетрадку и записал: «Расходы на похороны матери: гроб, священник, камень, поминки.» И уже вышла немалая сумма.

Закрыв тетрадку Пьер заплакал от одиночества и то что родных больше нет рядом, он остался совсем один.

Глава 7. Пора жениться (780)

Через месяц после смерти матери Пьер начал думать о женитьбе.

Не потому что хотел любви. Любви он не понимал и не искал. А потому что надо было продолжать род. Наследник нужен. Без наследника все, что строили отец и мать, рассыплется.

Он посоветовался с соседями, с торговцами, с которыми вел дела, с местным священником. Ему назвали несколько имен. Девушек из обедневших семей, с хорошими фамилиями, но без денег.

Пьер выбрал Сесиль де Варен. Род почти вымерший. Девушка, говорят, тихая, набожная, много читает. Приданого почти нет, но имя есть.

Он съездил посмотреть. Сесиль сидела в углу с книгой, даже не подняла глаз, когда он вошел. Пьеру это понравилось. Не суетливая, не вертлявая. Спокойная. Такая не будет мешать делам.

Свадьбу сыграли быстро, через два месяца. Сесиль приехала с чемоданами. В первом были книги, и рисунки. Во втором была уже одежда.

Вечером после свадьбы они сидели в комнате. Сесиль читала. Пьер писал в тетрадке. Иногда поднимал глаза, смотрел на жену и думал: «Ну хоть, не в одиночестве».

КАДЕТСКИЙ КОРПУС (826-829)

---

Глава 1. Первый день (сентябрь 826 года)

Кадетский корпус находился в стенах Роза.

Лисю привезли утром. Во дворе толпились новобранцы - человек двести. Лися на их фоне казалась воробьём среди ворон.

• Эй, мелкая! - окликнул кто-то. - Ты чья?

• Сама своя, - ответила Лися и постаралась улыбнуться, хотя внутри было страшно.

Первое построение. Инструктор по физподготовке - здоровенный мужик по фамилии Ковальский - прошёлся вдоль строя. Около Льси остановился.

• Это что за дохлятина?

• Кадет Лися де Монклер, - ответила она.

Ковальский хмыкнул, махнул рукой.

• Ладно. Бегом вокруг плаца! Все!

---

Глава 2. Физический ад (осень 826 - весна 827)

Первый год был самым тяжёлым.

Лися не умела бегать. На утренней пробежке она отставала уже на первом круге. На третьем - её тошнило. На пятом - она падала.

• Встать, Монклер! - орал Ковальский.

Она вставала. Бежала. Падала. Снова вставала.

Отжимания. Десять раз - и руки дрожат.

• Монклер, ты что, никогда не работала? - смеялись кадеты.

• Работала, - отвечала Лися, отжимаясь. - Просто по-другому.

Рукопашный бой. Первая схватка - с девушкой, выше на голову. Лися даже не поняла, как оказалась на лопатках.

• Монклер, ты как сюда попала? - усмехнулась соперница.

• Поступала как и все остальные, - ответила Лися, поднимаясь.

Она проигрывала все схватки. Но после каждой вставала.

Инструктор по рукопашке только рукой махнул - у него сотня кадетов, возиться с каждым слабаком времени нет.

---

Глава 3. Клара (осень 826 года)

На второй неделе Лися заметила девушку, которая сидела в углу столовой и ела в одиночестве. Такая же худая, с бледным лицом.

Лися подсела к ней.

• Привет. Я Лися. А ты?

• Клара.

• Почему одна сидишь?

• А с кем мне сидеть? - пожала плечами Клара.

• Теперь знаешь меня, - улыбнулась Лися. - Давай вместе.

С этого дня они стали подругами. Клара была дочерью столичного аптекаря, тоже умная, тоже слабая.

Они сидели вместе на занятиях, вместе готовились, вместе страдали на пробежках.

---

Глава 4. Ночная учёба (826-827)

Днём Лися мучилась на плацу. А ночью, когда казарма засыпала, она училась.

Под одеялом, при свете крошечной свечи, она читала учебники. Тактика, фортификация, устав, законодательство.

Спала она по три-четыре часа.

Клара узнала случайно. Проснулась среди ночи, а Лися сидит с книгой.

• Ты чего не спишь?

• Учусь, - шепнула Лися. - Ты спи.

• С ума сошла? - Клара села рядом. - Давай вместе.

С тех пор они учились вдвоём.

---

Глава 5. Первый триместр: теория (зима 826)

В конце первого триместра были экзамены. Теоретические.

Лися выстрелила как из пушки.

Тактика - первое место. Фортификация - первое место. Устав - первое место. Законодательство - первое место.

Когда вывесили результаты, в коридоре стоял гул.

Монклер? Та мелкая, которая на легкой пробежке падает? Она?

Она. Говорят, память фотографическая.

Лися стояла в стороне и слышала эти разговоры. Ей было приятно, что её заметили. И немного страшно - вдруг теперь будут завидовать?

Клара подбежала, обняла её.

• Лисёнок, ты гений!

• Не гений, - смущалась Лися. - Просто учила.

Инструктор по тактике, старый полковник, вызвал её к доске на следующем занятии.

Монклер, задача. У вас отряд в пятьдесят человек. Противник - двести. Укреплённая позиция на высоте. Ваши действия?

Лися подошла к доске, нарисовала схему.

Лобовая атака - самоубийство. Делим отряд на три группы. Первая отвлекает с фронта. Вторая обходит слева по оврагу. Третья - справа через лес. Ночью, без огней. Задача - не убить, а посеять панику. Когда побегут - добивать.

А если не побегут?

Значит, умрём. Но с честью.

Полковник посмотрел на неё, на схему, на класс.

Отлично. Садитесь, Монклер.

---

Глава 6. Гросс (827)

Не все были рады успехам Льси. Кадет по фамилии Гросс, здоровенный детина с кулаками как кувалды, не мог простить, что какая-то дохлятина обходит его по всем предметам.

• Монклер, ты по блату, да? - шипел он при встрече. - Спишь с кем-то из инструкторов?

• Если бы я спала с инструкторами, Гросс, - спокойно отвечала Лися, - я бы попросила их поставить тебя на последнее место, которое ты заслуживаешь. Но мне хватает того, что ты сам туда попал.

Гросс бесился, но подойти не решался. Слишком спокойная была эта Монклер.

Один раз он подкараулил её в коридоре, толкнул к стене.

• Смотри, рябая, учись помалкивать, а то...

• А то что? - Лися смотрела прямо ему в глаза, хотя сердце колотилось от страха. Ударишь? При всех? И вылетишь из корпуса? Давай.

Гросс отпустил её и ушёл. Больше не трогал.

---

Глава 7. Стрельба (827)

На стрельбище Лися вдруг оказалась в числе лучших.

• Монклер, к мишени! - командовал инструктор.

Лися выходила, вставала, целилась. Выстрел. Десятка. Выстрел. Десятка.

• Монклер, ты где так научилась?

• Дед учил. На кабанов.

Инструктор только головой качал.

---

Глава 8. УПМ: личный ад (827-829)

УПМ - устройство вертикального маневрирования. Две рукоятки, лезвия, газовые баллоны, ремни распределения веса.

Сначала был тренажёр. Подвесная система, ремни. Инструктор проверял быстро.

• Монклер, левый ремень слабее правого! Переделай!

Лися переделывала. Потом упражнения на равновесие. Тебя подвешивали на тросах и заставляли удерживать положение.

У Льси не получалось. Она болталась в ремнях, как тряпичная кукла.

• Вестибулярка ни к чёрту, - бросил инструктор на ходу. - Тренируйся.

Вечером в казарме Лися сидела на кровати и чуть не плакала.

• У меня не получается, - говорила она Кларе. - Что мне делать?

• А давай я тебе помогу? - предложила Клара. - Я на тренажёре нормально держусь.

Клара показывала, как она распределяет вес, куда смотрит. Лися пробовала. Снова и снова.

Они тренировались каждый вечер. Без ремней, просто стоя, перенося вес с ноги на ногу.

Через месяц Лися стала лучше держать равновесие.

Первый вылет

Потом были полёты в лесу. Густой лес с высокими деревьями.

Лися нажала на газ, выбросила трос. Крюк вонзился в ствол, её рвануло вперёд. И сразу закрутило.

• Трос сбрось! - крикнула Клара. - Сброс и зацепись!

Лися сбросила трос, кое-как зацепилась за ветку.

Инструктор даже не посмотрел в её сторону.

Отлично! Это правильный ход для Льси - она обидчивая, но справедливая. Если поняла, что была груба, извинится. Добавляю этот момент.

---

Глава 9. Мальчик по имени Аква (осень 826 года)

В первые же дни в корпусе Лися заметила странного парня.

Он был в их корпусе, стоял где-то в середине строя, но почему-то запоминался сразу. Светло-пепельные волосы, растрёпанные, с пышной чёлкой, разделённой по центру. Огромная рубашка, которая болталась на нём как на вешалке - рукава закрывали пальцы, виднелись только кончики. И улыбка. Постоянная улыбка, которая не сходила с лица, даже когда инструктор орал так, что стены дрожали.

• Ты видела этого? - шепнула Клара, кивая в его сторону.

• Вижу, - ответила Лися.

Она не могла понять, что именно её в нём цепляет. А потом заметила глаза. Серебристо-алые, неестественные, они смотрели на мир как-то иначе. Под глазами были заметны лёгкие тени - взгляд казался усталым, даже когда он улыбался.

• Странный он, - сказала Клара.

• Ага, очень странный, - согласилась Лися.

---

Прошло несколько недель. Лися замечала его в столовой, на тренировках, на плацу. Он всегда был один. Сидел в углу, ел быстро, оглядываясь по сторонам. Улыбался, но никто к нему не садился.

Однажды на стрельбище Лися увидела, как он стреляет. Не из мушкета - из пистоля. Стрелял метко, быстро, без лишних движений. Инструктор даже похвалил, что случалось редко.

• Меткий, - сказала Клара.

• Ага, - кивнула Лися. - Но мушкет не берёт.

• Наверное умный, - пожала плечами Клара. - Знает, что с пистолем лучше получается.

---

Знакомство вышло случайным.

Лися возвращалась с тренировки по УПМ. Она снова упала, снова разбила колено, снова была зла на себя и на весь мир. Шла, не глядя по сторонам, и чуть не врезалась в него.

Он стоял у стены, прислонившись спиной, и что-то записывал в маленький блокнот. Увидел её, улыбнулся.

• Осторожнее, - сказал он.

• Сама знаю, - буркнула Лися.

Она хотела пройти мимо, но он вдруг сказал:

• У тебя колено кровит.

• Я знаю.

• Перевязать? Я умею.

• Сама справлюсь, - отрезала Лися и пошла дальше, даже не обернувшись.

---

Вечером, лёжа в казарме, она всё прокручивала в голове этот разговор.

• Я нагрубила ему, - сказала она Кларе.

• Кому?

• Этому... странному. Акве. Он просто помочь хотел, а я рявкнула.

• Ну и что? - Клара пожала плечами. - Мало ли кто чего хочет.

• Неправильно это, - вздохнула Лися. - Он же не со зла. А я как та ещё...

Она вспомнила слова матери: «Люди любят, когда про них спрашивают». А она даже не спросила - сразу отшила.

• Надо извиниться, - решила она.

• Да ладно тебе, - отмахнулась Клара.

• Надо, - твёрдо сказала Лися.

---

На следующий день в столовой она высмотрела его в углу. Он сидел один, как обычно, ковырял ложкой в тарелке.

• Пошли, - сказала Лися Кларе.

• Куда?

• К нему.

Клара закатила глаза, но пошла.

Лися подошла к столику. Аква поднял голову, увидел её, и на лице снова появилась улыбка.

• Привет, - сказал он.

• Привет, - ответила Лися. - Можно сесть?

Он удивился. По-настоящему удивился - это было видно по глазам, даже сквозь улыбку.

• Можно.

Они сели. Лися помолчала, собираясь с мыслями.

• Я вчера нагрубила тебе, - сказала она. - Извини. Ты просто помочь хотел, а я...

• Всё нормально, - перебил Аква. - Я понимаю.

• Что ты понимаешь?

• Что не любят, когда лезут, - улыбнулся он. - Я сам не люблю.

Клара смотрела на них обоих и молчала.

• Это Клара, - представила Лися. - Моя подруга.

• Знаю, - кивнул Аква. - Вы всегда вместе.

• А ты всегда один, - сказала Клара. - Почему?

Аква пожал плечами.

• Привык.

• К плохому привыкать не надо, - сказала Лися. - Ешь с нами. Если хочешь.

Аква посмотрел на неё долгим взглядом. Улыбка никуда не делась, но глаза стали другими. Более живыми, что ли.

• Хочу, - сказал он просто.

---

С тех пор они стали сидеть вместе.

Клара сначала отнеслась настороженно, но через пару недель привыкла. Аква оказался нормальным. Странным, да. Но нормальным.

Он много молчал, всегда улыбался, но Лися уже научилась примерно понимать его по глазам. Он никогда не лез вперёд, но если надо было помочь - помогал.

Глава 10. Два года тренировок с Кларой

Весь первый и второй год Лися мучилась на УПМ. Днём - общие занятия, где инструктор только кричал. Вечером - тренировки с Кларой.

Клара оказалась терпеливым учителем.

• Ты дёргаешься. Газ надо давать плавно. Очень плавно.

• У меня не получается плавно.

• Получится. Давай сначала.

Они тренировались на маленьких деревьях у края полигона, пока другие уже ужинали.

К концу второго года Лися могла зацепиться за дерево с трёх попыток, пролететь по прямой метров двадцать, приземлиться без травм.

• Получается! - радовалась Клара.

Макеты титанов

На третьем году начались тренировки с макетами. В лесу висели чучела, имитирующие затылки титанов.

Нужно было подлететь и поразить макет.

Лися промахивалась раз за разом.

• Не могу, - сказала она Кларе. - Я не успеваю прицелиться.

• А ты не целься, - вдруг сказала Клара. - Ты просто реж. Ты же знаешь, где у них затылок. Доверься рукам.

Лися попробовала. Подлетела, не целясь, попыталась порезать лезвием. Попала.

• Получилось!

Экзамен

Экзамен по УПМ был в конце третьего года.

Нужно было пролететь по лесу, поразить три макета, приземлиться.

Лися затянула ремни. Взяла рукоятки.

• Давай, Лисёнок, - шепнула Клара. - Медленно и плавно.

Лися полетела. Медленно, осторожно. Первый макет - попала. Второй - чуть повело, но выровнялась, попала, порезав тому шею. Третий - пролетела между деревьями, попыталась порезать и чудом, попала.

Посадка - грохнулась, но в квадрате.

Инструктор мельком глянул.

• Сдала, - бросил и пошёл дальше.

Клара подбежала, обняла.

• Сдала! Лисёнок, ты сдала!

• Мы сдали, - выдохнула Лися.

---

Глава 11. Последние экзамены (весна 829 года)

Весной были итоговые экзамены.

Теория - Лися сдала блестяще. Тактические учения - она командовала группой и захватила штаб «противника», проведя всех через болото. Физические нормативы - она еле доползла, но доползла.

Итоговый рейтинг объявили через неделю.

• Десятое место общего рейтинга - кадет Лися де Монклер.

Лися вышла вперёд. Короткие волосы, чёлка на глаз, веснушки. Маленькая, худая, счастливая.

Начальник корпуса пожал ей руку.

• Поздравляю, кадет.

• Спасибо, - сказала Лися.

В толпе она увидела Клару. Та плакала и улыбалась одновременно.

---

Глава 12. Письмо домой (июль 829 года)

Вечером Лися села писать письмо.

«Мама, папа, дедушка, тётя Элоиза!

Я среди десяти лучших на выпуске. Десятое место, но это место в десятке. Я выполнила условие.

Так что домой я пока не вернусь - сразу начинаю службу.

Клара тоже попала в топ десять, мы будем вместе. Не волнуйтесь за меня, у меня всё хорошо.

Спасибо вам за всё. Я вас очень люблю.

Лися.»

Она запечатала письмо и отдала отправлять.

Впереди была новая жизнь.

---

ПОСЛЕ КАДЕТСКОГО КОРПУСА (829-830)

Глава 1. Церемония на плацу (июль 829 года)

Утро было жарким. Солнце палило немилосердно, и воздух над плацем дрожал. Все кадеты стояли в форме, выстроенные по результату. Лися была в первом ряду. Рядом с ней - Клара.

На помосте стояли начальник корпуса, инструкторы и представители трёх корпусов: Разведкорпуса, Гарнизона и Военной полиции.

• Начинаем, - объявил начальник корпуса. - Оглашение десятки лучших выпускников.

В наступившей тишине было слышно только, как ветер шевелит листву на деревьях за плацем.

• Десятое место - кадет Лися де Монклер.

Лися выдохнула. Ноги чуть не подкосились, но она удержалась. Рядом Клара сжала её руку.

• Девятое место - кадет Клара Вебер.

Клара ахнула. Лися сжала её руку в ответ.

• Восьмое место - кадет Аква Корвус

Дальше называли остальных. Седьмое, шестое, пятое… и первое место.

---

Глава 2. Выбор корпуса

После оглашения на помост вышел представитель Военной полиции - высокий мужчина с нашивками капитана, с жёстким лицом и цепким взглядом.

• Военная полиция, - начал он, и его голос разнёсся над плацем. - Мы следим за порядком внутри стен. Не за стенами, где титаны, а здесь, среди людей. Убийства, грабежи, насилие - это наша работа. Мы не сражаемся с чудовищами, мы сражаемся с теми, кто забыл, что они люди. Если хотите ловить преступников, искать правду, наводить порядок - вам к нам.

Он обвёл взглядом строй.

• Из десятки лучших. Те, кто хочет в Военную полицию - шаг вперёд.

Лися шагнула. Клара шагнула следом. Ещё несколько человек из десятки вышли из строя - Аква и еще один парень.

Капитан посмотрел на них, кивнул.

• Через два дня за вами придут. Сейчас можете оставаться в строю и слушать дальше. Или идите - выбор за вами.

Лися и Клара переглянулись и остались стоять. Им было интересно, что будут говорить другие.

Дальше выступал представитель Гарнизона. Рассказывал про защиту стен, про патрули, про спокойную и размеренную жизнь. Потом - Разведкорпус. Про опасность, про славу, про битвы с титанами.

• Страшно, - шепнула Клара, когда представитель Разведкорпуса закончил.

• Страшно, - согласилась Лися. - Но мы свой выбор уже сделали.

---

Глава 3. Отряд Внутренней Стражи (август 829 года)

Через два дня за ними действительно пришли.

Повозка довезла их до штаба в столице. Там их встретили, оформили, выдали форму и распределили.

• Монклер и Вебер, - читал чиновник бумаги. - Зачислены в Отряд Внутренней Стражи. ОВС.

• А что это? - спросила Клара.

• Структурное подразделение военной и административной системы Стен, относящееся к корпусу Внутренних войск, - отчеканил чиновник, будто читал учебник. - Отряд выполняет функции обеспечения внутреннего порядка, охраны государственных объектов и контроля за соблюдением общественных норм внутри столичной зоны и прилегающих округов. Короче, будете порядок наводить.

Лися и Клара переглянулись.

Служба в ОВС оказалась тем, что есть - обычной работой. Патрулирование улиц, проверка документов, разгон драк, охрана складов, сопровождение грузов. Ничего интересного, ничего сложного. Просто работа.

• Я не для этого в десятку попадала, - ворчала Клара вечером, падая на кровать.

• Я знаю, - отвечала Лися. - Но надо потерпеть.

Их ценили в отряде. Командир, немолодой капитан, быстро понял, что эти две девчонки очень умные.

• Монклер, Вебер, - говорил он. - Идите-ка разберитесь с бумагами. Тут жалоба запутанная, а у меня голова уже не варит.

Они разбирались. Быстро, чётко.

По ночам они продолжали учиться. Лися читала книги, которые удалось достать в столице. Клара же решила тоже почитать книги.

---

Глава 4. Рапорт в Следственный Отдел (февраль 830 года)

Как только прошло полгода службы в ОВС, они подали рапорты на перевод в Следственный Отдел - СО.

• Думаете, возьмут? - спросила Клара, опуская бумаги в ящик.

• Должны, - ответила Лися. - У нас рекомендации от командира и результаты в корпусе.

Через две недели их вызвали к начальнику.

• Рапорты ваши смотрел, - сказал он. - Монклер, десятое место. Вебер, девятое место. В Следственном Отделе как раз нужны люди с головой. Перевод одобрен. С первого марта поступаете в СО.

• А что такое СО? - спросила Клара, не удержавшись.

Начальник усмехнулся.

• Следственный Отдел. Специализированное подразделение системы Внутренней Стражи. Расследования, сбор доказательств, ведение дел по подозреваемым - и среди гражданских, и среди военных. Работаете в тесной координации с нами, с ОВС, и с судебными инстанциями столицы. Понятно?

• Понятно, - кивнула Лися.

• Идите. И не подведите.

Выйдя из кабинета, они обнялись прямо в коридоре.

---

Глава 5. Следственный Отдел (март 830 года)

Первое марта. Они вошли в здание Следственного Отдела уже не как просители, а как свои.

Начальник отдела - сухой мужчина с усталыми глазами, фамилия Вайс - принял их без лишних эмоций.

• Монклер и Вебер, - сказал он. - Будете при Штайнере стажироваться. Он старый, ворчливый, но дело знает. Слушайтесь его.

Штайнер оказался именно таким - ворчливым и недовольным. Но учил хорошо.

• Смотри, Монклер, - показывал он старые дела. - Убийство бывает разное. Твоя задача - не торопиться. Улики любят, когда их не торопят.

Лися смотрела, запоминала, задавала вопросы.

Клару приставили к эксперту по ядам. Там она была на своём месте.

---

Глава 6. Первое дело (первые числа марта 830 года)

Через несколько дней им дали самостоятельное дело.

Убит торговец мясом. Ножевое ранение, ничего не пропало, свидетелей нет. Место преступления - его собственная лавка.

• Ваше, - сказал Вайс. - Разбирайтесь.

Они приехали на место. Небольшая лавка, залитая кровью. Тело так и лежало там, где нашли - за прилавком.

• Готовы?, - спросил Штайнер, который приехал с ними для первого раза. - Всё осматриваете на месте. Тело - часть улик. Не забывайте.

Лися вдохнула поглубже и подошла.

Она осматривала тело долго. Клара стояла рядом, записывала.

• Рана одна, - говорила Лися. - В сердце. Удар сильный, точный. Убийца знал, куда бить. Не первый раз.

• Может, военный? - предположила Клара.

• Может, - кивнула Лися. - Или мясник. Или просто человек с твёрдой рукой. Смотри, разрез узкий, нож тонкий. Такой не у каждого есть.

Она перевернула руку жертвы.

• Ссадины на костяшках. Он дрался перед смертью. Не сильно, но пытался защищаться. Значит, убийца был один и не слишком крупный - иначе бы торговец не рискнул.

Потом они осмотрели лавку. Лися ползала по полу, заглядывала в щели, собирала пыль с прилавков. Клара перебирала бумаги убитого.

• Смотри, - сказала Клара. - У него долги. Крупные. Кому-то должен.

• Кому?

• Не записано. Просто цифры.

Лися подошла, посмотрела на записи. Потом перевела взгляд на прилавок.

• А вот это что?

На деревянной стойке была едва заметная царапина. Свежая. Лися провела пальцем.

• Ножом чиркнули. Не мясным - тонким. Таким же, как убивали.

Они нашли ещё несколько следов. Кровь на полу, почти незаметную - кто-то пытался стереть. Отпечаток сапога в углу - сорок второй размер, стоптанный каблук. И запах. Слабый, но Лися его уловила.

• Чем пахнет? - спросила Клара.

• Не знаю, - наморщила лоб Лися. - Какими-то духами. Не для простых торговцев.

Через три дня у них была готова версия.

Убийца - женщина. Дорого одетая, с тонкими духами, с сорок вторым размером ноги. Должница торговца. Пришла днём, когда народу мало. Сначала говорили, потом поссорились. Он ударил её. Она выхватила нож и ударила в ответ. Испугалась, попыталась стереть кровь, убежала.

• Это всё, - сказала Лися Вайсу, докладывая результаты. - Но фамилии у нас нет.

• А она и не нужна, - вдруг сказал Вайс. Он смотрел на них с удивлением. - Вчера пришла женщина. Богатая вдова. С повинной. Говорит, убила торговца, потому что он шантажировал её долгом мужа. Всё совпадает.

Лися и Клара переглянулись.

• Сами нашли, - сказал Вайс. - Без подсказок. Молодцы.

---

Глава 7. Перевод в Трост (10-15 марта 830 года)

Через несколько дней после первого дела Вайс вызвал Лисю к себе.

• Садись, Монклер, - сказал он. - Есть разговор.

Она села.

• В Тросте проблема, - начал Вайс. - Там отдел разваливается. Нераскрытые дела, бардак, кадров не хватает. Нужен кто-то, кто может навести порядок. Я предлагаю тебя.

• В Трост? - Лися моргнула. - Это же далеко.

• Знаю. Можешь отказаться. Но ты - лучшая из молодых. Голова у тебя варит. И тебе полезно поработать без поддержки.

• А Клара?

• Клара остаётся в столице. Она нужна здесь. И потом - она сама решила остаться в ОВС, если что. Мы говорили с ней.

У Льси внутри всё сжалось.

• Когда надо решить?

• Чем быстрее, тем лучше. Но максимум - пара дней.

Тринадцатого марта Лися пришла к Вайсу.

• Я согласна.

Вайс кивнул, выдвинул ящик стола, достал бумаги.

• Здесь твой перевод. Должность - следователь Следственного Отдела Военной полиции в Тросте. Повышение. Будешь получать больше. Но и работы будет много.

• А люди там какие?

• Разные. Есть толковые, есть ленивые, есть те, кто уже спился. Разберёшься. Ты же умная.

Она подписала бумаги. Поставила дату - 13 марта 830 года.

• Выезд пятнадцатого. Утром. Скажу, чтобы подготовили место.

---

Глава 8. Разговор с Кларой (14 марта 830 года)

Четырнадцатого марта они с Кларой гуляли по столице в последний раз. Заходили в те места, где бывали вместе. Ели пирожки в той самой лавке у моста. Сидели на крыше казармы и смотрели на закат.

• Почему ты решила остаться ОВС? - спросила Лися.

• Я думала, - ответила Клара. - В СО хорошо, но это не моё, В ОВС я могу этим заниматься. А в СО надо постоянно на трупы смотреть и убийц ловить. Я не такая сильная, как ты.

• Ты сильная, - сказала Лися. - Просто по-другому.

• Может быть, - Клара улыбнулась. - Но мы всё равно будем видеться. Я буду приезжать в Трост, а ты - в столицу. И письма. Много писем.

• Обещай мне кое-что, - сказала Клара в последний вечер.

• Всё что хочешь.

• Найди там кого-нибудь, с кем можно болтать. Не сиди одна. Ты в одиночестве становишься слишком серьёзной и много думаешь. А когда много думаешь - начинаешь грустить. И если не ошибаюсь там находится Аква

• Постараюсь, - улыбнулась Лися.

-И если не ошибаюсь, там находится Аква, - вдруг сказала Клара. - Его же в Трост распределили, да? Я слышала, он тоже в СО пошёл.

• Аква? В Тросте?

• Ну да. - ответила Клара.

• Значит, не одна буду, - сказала Лися.

• Не одна, - кивнула Клара. - Так что не грусти. Найдёшь своего Акву, будете вместе преступников ловить.

• Он не мой, - фыркнула Лися.

• Ну да, ну да, - засмеялась Клара. - Просто напарник. Который улыбается как дурак и таскает пироги в карманах.

• Лися толкнула её в плечо, но сама улыбнулась.

Мысль о том, что в Тросте её ждёт хоть кто-то знакомый, согревала.

---

Глава 9. Прощание (15 марта 830 года)

Пятнадцатое марта. Холодное утро, серое небо, моросит дождь.

Клара провожала её до ворот.

• Не плачь, - сказала Лися, хотя у самой глаза были мокрые.

• Не буду, - всхлипнула Клара.

Они обнялись в последний раз.

• Я буду писать, - пообещала Клара сквозь слёзы. - Каждую неделю. И рассказывать, что у нас тут. А ты ищи друзей.

• Найду, - кивнула Лися.

Она села в повозку. Клара махала рукой, пока повозка не скрылась за поворотом.

Лися смотрела на удаляющуюся столицу и думала о том, что ждёт её впереди. Новый город, новый отдел, новые люди. И из знакомых только Аква.

Она поправила чёлку и уставилась на убегающую назад дорогу.

Впереди был Трост.

ЛИСЯ ДЕ МОНКЛЕР
ИНФОРМАЦИЯ О ПЕРСОНАЖЕ

Имя: Лися (Lisya)

Фамилия: де Монклер (de Moncler)

Пол: Женский

Возраст: 15 лет (на текущий момент 830 года)

Дата рождения: 30 марта 814 года

Рост: 152 см

Телосложение: Хрупкое, худощавое, почти мальчишечье. Физически слабая, без намёка на мышечную массу. Тело не предназначено для силовых нагрузок - это сразу видно. Однако в движениях чувствуется собранность и отсутствие лишних жестов.

Вес: 43 кг

Национальность: Элдийка

Цвет кожи: Бледный, с россыпью веснушек

Корпус: Военная полиция

Отряд: Следственный отдел (СО)

Звание: Рядовой

Стиль ведения боя: Отсутствует как таковой. В прямом столкновении проигрывает практически любому противнику. Её «бой» - это стрельба с дистанции, уклонение, использование окружения и тактическое отступление. Дерётся только когда нет другого выхода, и тогда её цель - продержаться до подхода помощи.

Специализация:

Детектив-криминалист - анализ места преступления, сбор и интерпретация улик, восстановление картины событий.

Судмедэксперт - осмотр тел, определение причины смерти, характера ранений, времени смерти, работа со следами на теле жертвы.

Аналитик - сопоставление фактов, поиск закономерностей, психологический портрет преступника.

Медик - Лися умеет лечить. Не как профессиональный врач, конечно, но лучше, чем любой обычный солдат. Тётя Элоиза учила её с детства, и эти знания въелись в пальцы.

ВНЕШНОСТЬ
Лися - девушка очень маленького роста и хрупкого телосложения. В толпе её легко не заметить, и это часто играет ей на руку.

Волосы: Светло-русые, с тёплым золотистым отливом, который особенно заметен на солнце. Когда на неё падает свет, волосы будто светятся изнутри. Короткое каре до подбородка - стрижка, оставшаяся с кадетских времен. Пряди лежат объёмно, обрамляя лицо. Длинная густая чёлка полностью зачесана на одну сторону, почти закрывая правый глаз. Она постоянно её поправляет - когда задумывается, когда злится, когда готовится задать важный вопрос. Чёлка стала её привычкой, способом на секунду спрятаться и собраться с мыслями.

Лицо: Голубые глаза, живые и внимательные. Она смотрит на людей открыто, без страха и без вызова. Просто смотрит и запоминает.

Главная особенность, которую замечают все сразу - веснушки. Много веснушек. Они рассыпаны по переносице, щекам и чуть-чуть захватывают лоб. Из-за них в детстве её и прозвали Лисёнком - золотистый отлив волос на солнце, веснушки, острый носик. Имя Лися само собой сложилось с этим прозвищем. Мать иногда звала её именем, но для всех остальных она всегда была просто Лисёнок.

Выражение лица обычно спокойное, но не холодное. Она часто улыбается - не широко, а чуть-чуть, уголками губ. Когда ей интересно, глаза загораются. Когда она злится, становится очень тихой и смотрит в одну точку.

Одежда: В следственном отделе будет носить форму военной полиции, подогнанную по фигуре. Удобная обувь, плащ с множеством карманов для записных книжек, медицинских инструментов и маленьких предметов для расследования. Никаких украшений - только маленькая брошь, подарок тёти Элоизы, спрятанная под воротником. На память.

ХАРАКТЕР
Лися - человек, который хочет быть нужным. Не великим, не знаменитым, а просто нужным. Чтобы люди вокруг знали: на неё можно положиться, она не подведёт.

Дружелюбие. Она тянется к людям. Ей нравится, когда с ней разговаривают, когда её зовут куда-то, когда делятся новостями. В кадетском корпусе она первая подошла к Кларе - просто потому что та сидела одна и выглядела растерянной. С тех пор они подруги. Лися не умеет долго быть одна, ей нужно чувствовать, что рядом кто-то есть.

Желание быть своей. Для Льси важно, чтобы в ней видели не «аристократку из среднего сословия», а человека. Она устала от предвзятого отношения - от тех, кто считает, что раз она из семьи землевладельцев, то должна сидеть дома и рожать детей, и от тех, кто, наоборот, ждёт от неё спеси. Она хочет, чтобы к ней относились по заслугам, а не по происхождению.

Обидчивость. Да, она обидчивая. Когда над ней смеются из-за роста или веснушек, ей больно. Когда её не зовут в компанию, она переживает. Когда Гросс называет её «рябая» при всех, она делает вид, что не слышит, но внутри всё сжимается. Она мечтает о дне, когда её будут уважать за то, что она умеет и что она есть.

Справедливость. Не выносит, когда сильный обижает слабого. В детстве подсыпала крысиный помёт в зерно управляющему, который избил батрака. Сейчас у неё есть другие способы, но желание защитить тех, кто не может защитить себя, осталось.

Любопытство. Ей всё интересно. Как устроен человек, почему он болеет, отчего умирает, зачем люди врут, что они чувствуют, когда боятся. Она может часами расспрашивать Элоизу про травы, деда - про хозяйство, кадетов - про их семьи. Это не аналитика, это просто живой интерес к миру.

Смелость. Не громкая, не показная. Просто когда надо - она делает. На охоте с дедом выстрелила в кабана, потому что иначе было никак. В корпусе вставала после каждого падения, потому что надо. На допросах задаёт неудобные вопросы, хотя боится реакции. Смелость для неё - это делать то, что боишься, но надо.

Преданность. Если Лися кого-то полюбила - семью, подругу, просто хорошего человека - она будет рядом. Поможет, прикроет, выслушает. Не бросит. От других ждёт того же и очень расстраивается, когда люди оказываются не такими надёжными, как ей казалось.

Речь: Говорит много, когда рядом те, кому доверяет. Может болтать без умолку, перескакивать с темы на тему, смеяться над своими же шутками. С незнакомыми становится тише, осторожнее, но всё равно старается быть приветливой. Очень любит, когда её слушают и когда ей отвечают.

МИРОВОСПРИЯТИЕ
Для Лиси мир - это место, где много всего происходит. Хорошего и плохого. Люди рождаются, живут, болеют, умирают. Кого-то убивают, кто-то убивает сам. Она не философ, она просто хочет, чтобы всё было по-человечески.

Она не верит в судьбу. Слишком много видела болезней, которые можно было вылечить, если б вовремя, и смертей, которых можно было избежать, если б кто-то не накосячил. Мир для неё - это то, что люди делают сами. Хорошее и плохое.

Людей она не судит строго. Понимает, что каждый может ошибиться, испугаться, сорваться. Даже преступники для неё - не чудовища, а люди, которые сделали неправильный выбор. Ей важно понять, почему они так поступили, а не просто запереть их.

СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ
Ум и память. Лися правда очень умная. Схватывает всё на лету, запоминает прочитанное почти дословно, может держать в голове кучу деталей. В кадетском корпусе это вызывало зависть, но она не кичилась - просто помогала тем, кто просил.

Наблюдательность. Замечает мелочи. Пыль на одежде, дрогнувший голос, слишком быстрые глаза. Это не специальный навык - просто она всегда смотрит по сторонам и запоминает.

Медицинские знания. Элоиза учила её с детства. Травы, настойки, переломы, раны, яды. В корпусе добавилась криминалистика. Теперь она может посмотреть на труп и примерно сказать, от чего человек умер. Или помочь раненому, пока не пришёл нормальный врач.

Стрельба. Дед научил. Не то чтобы она снайпер, но если надо попасть - попадёт. Руки не дрожат, глаз острый.

Спокойствие в критических ситуациях. Когда всё вокруг летит к чертям, Лися почему-то становится очень тихой и собранной. Не знает, откуда это. Просто включается какой-то внутренний инстинкт.

СЛАБЫЕ СТОРОНЫ
Физическая слабость. Это её главная беда. Она маленькая, худая, сил почти нет. В детстве болела, лёгкие слабоваты. Бегает медленно, тяжести поднимает с трудом, быстро устаёт. В корпусе над этим смеялись, но она терпела. Ничего не поделать - такое тело.

Непригодность к сложным манёврам на УПМ. С полётами у неё проблемы. Вестибулярка ни к чёрту, ещё с детства. Как только начинает делать резкие движения или сложные развороты - сразу теряет ориентацию. Но простые полёты по прямой она освоила. Может лететь невысоко, небыстро, без лишних движений. В макеты попадает - не с первого раза, но попадает. В погоню за преступником по крышам ей лучше не лезть, а вот перелететь с точки на точку - справится.

Рукопашный бой. Драться не умеет совсем. В корпусе научили падать и уворачиваться, но ударить нормально сил нет. Если кто-то полезет в драку - её задача продержаться минуту и позвать на помощь.

Обидчивость. Легко ранится, когда её отвергают или высмеивают. Может потом долго переживать, прокручивать в голове, что надо было ответить. Особенно больно, когда обижают те, кого она считала друзьями.

Излишняя доверчивость. Хочет верить людям, иногда слишком быстро открывается. Потом обжигается, расстраивается, но всё равно продолжает надеяться, что следующий человек окажется хорошим.

СТРАХИ
Страх быть ненужной. Самый главный страх. Что её не позовут, не примут, отвернутся. Что она останется одна со своими книгами, и никому не будет дела.

Страх не справиться. Когда от неё зависит что-то важное - расследование, жизнь человека, чья-то судьба - она боится облажаться. Боится, что не увидит главного, не поймёт, ошибётся.

Страх высоты. Не панический, но неприятный. На второй этаж залезть может, а вот выше - уже неуютно. С УПМ поэтому и сложилось так, как сложилось.

Страх за близких. За маму, папу, деда, Элоизу, Маттео, Элен. Вдруг с ними что-то случится, а она не успеет, не поможет, даже не узнает.

МОТИВАЦИЯ
Хочет быть полезной. Просто и честно. Чтобы люди знали: если случилась беда, можно позвать Лисю, и она сделает всё, что сможет.

Хочет уважения. Не славы, а именно уважения. Чтобы на неё не смотрели сверху вниз из-за роста и веснушек. Чтобы говорили не «девчонка», а «Монклер» - с уважением.

Хочет друзей. Настоящих. С которыми можно болтать ночами, смеяться над глупостями, делиться секретами. В корпусе появилась Клара - и это было счастье. Хочется, чтобы таких людей было больше.

Хочет справедливости. Чтобы сильные не обижали слабых. Чтобы убийцы сидели в тюрьмах. Чтобы правда была важнее денег и связей.

ОТНОШЕНИЕ К ТИТАНАМ
Она их никогда не видела. Титаны для неё - что-то далёкое и страшное. Говорят, они за стенами, едят людей. Страшно, но далеко. Её работа - внутри стен. Там своих проблем хватает.

Если когда-нибудь увидит - наверное, испугается. Кто не испугается? Но потом, наверное, будет разглядывать. Любопытно же, как оно устроено.

ХОББИ И ПРИВЫЧКИ
Чтение. Читает всё подряд. Книги Элоизы по медицине, дедовы тетради по хозяйству, романы, которые привозят купцы. Просто нравится.

Записи. Ведёт блокноты. Записывает интересные случаи, рецепты тёти, мысли, наблюдения за людьми. Не для дела - для себя.

Травы. Помогает Элоизе собирать и сушить травы. Умеет делать простые настойки и мази. В корпусе это пригодилось - лечила подруг от простуды.

Разговоры. Обожает болтать. Может говорить часами, если собеседник хороший. Особенно с Кларой - они могли трещать до утра.

Привычка поправлять чёлку. Делает это постоянно. Когда волнуется, думает или злится.

Ночные посиделки. В корпусе привыкла учиться по ночам. Сейчас иногда не спится - сидит, читает или просто смотрит в окно.

ИТОГОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ДЛЯ ROLL

Физические проверки -40
Стрельба +10
Рукопашный бой -10
УПМ -35
Ум/внимательность/чутьё +45

ИСТОРИЯ ЖИЗНИ

---

ДЕТСТВО (814-826)

Глава 1. Тридцатое марта 814 года

Утро было холодным. Ветер дул с холмов, завывал в щелях окон, и Шарль де Монклер метался по комнате, как пойманный зверь.

• Сядь ты, - сквозь зубы процедила Адель. - Не мельтеши.

Она лежала на кровати, мокрая от пота, вцепившись руками в простыню. Роды были тяжёлыми. Бабка-повитуха то и дело вытирала руки и качала головой.

Шарль не мог сидеть. Он вышел во двор, вдохнул холодный воздух и увидел, как над холмами встаёт солнце. Утреннее, ещё неяркое, но уже тёплое. Лучи скользнули по крышам, по замерзшим лужам.

Через час бабка вышла на крыльцо.

• Девочка, - сказала она. - Живая. Мать тоже жива.

Шарль вбежал в комнату. Адель лежала обессиленная, но улыбалась. На руках у неё лежал маленький свёрток. Шарль заглянул внутрь. Обычный младенец - сморщенный, красный, с кулачками. Но когда солнечный луч упал на его головку, волосы будто вспыхнули золотом.

• Смотри, - тихо сказала Адель. - Как солнышко.

• Лися, - вдруг сказал Шарль.

Адель удивлённо подняла брови.

• Почему Лися?

• Не знаю. Просто... Лисёнок. Смотри, носик острый, и волосы на солнце золотятся. Как лисёнок.

Адель посмотрела на дочь, на мужа, на солнечный луч за окном.

• Лися, - повторила она. - Красиво.

Так у девочки появилось имя.

---

Глава 2. Первые годы (814-817)

Первые три года Лися росла самым обычным ребёнком. Маттео, старший брат, носился по двору с мальчишками и на сестру внимания не обращал. Элен, старшая сестра, была тихой и всегда сидела с книжками или помогала матери. Лися оказалась между ними - не такая шумная, как Маттео, но и не такая тихая, как Элен.

Она любила сидеть на крыльце и смотреть, как мать возится в огороде. Любила, когда отец возвращался с ярмарки и привозил гостинцы - вкусности или просто красивый камешек. Любила забираться на колени к деду Пьеру, когда он приезжал из большого дома.

Прозвище Лисёнок прилипло к ней сразу. Из-за золотистого отлива в волосах на солнце и веснушек, которые появились годам к двум и рассыпались по всему лицу. Мать говорила: «Солнышко тебя поцеловало». Отец усмехался: «Лисёнок и есть лисёнок». Так и повелось.

---

Глава 3. Тётя Элоиза (с 817 года)

Когда Льсе было три года, она впервые по-настоящему обратила внимание на тётю Элоизу.

Элоиза была сестрой Шарля, но жила отдельно, в большом доме, и занималась странными вещами - лечила людей травами, читала толстые книги, собирала какие-то корешки в лесу. В семье к ней относились с уважением, но чуть-чуть побаивались.

Однажды Элоиза пришла в гости и застала Лисю во дворе. Девочка сидела на траве и рассматривала жука, который полз по её ладони. Не давила, не бросала, просто смотрела.

• Ты чего делаешь? - спросила Элоиза, присаживаясь рядом.

• Смотрю, - ответила Лися. - У него ножки смешные. И панцирь блестит.

• А зачем тебе?

• Просто интересно.

Элоиза посмотрела на неё внимательно и улыбнулась.

• Хочешь, я тебе покажу, какие ещё жуки бывают? У меня в книгах зарисовки есть.

• Хочу, - сказала Лися.

С этого дня Элоиза стала приходить чаще. Сначала просто показывала зарисовки в своих книгах, потом начала рассказывать про травы, про то, как лечить простуду, как останавливать кровь. Лися слушала разинув рот. Ей было всё интересно.

---

Глава 4. Болезнь (зима 817-818)

Зимой 817 года, когда Льсе шёл четвёртый год, она заболела. Простуда, кашель, температура. Обычное дело для ребёнка. Но через неделю стало хуже - кашель усилился, дышать стало тяжело.

Адель не спала ночами, поила дочь отварами, ставила компрессы. Шарль ходил мрачнее тучи. Позвали деревенского знахаря, тот покачал головой, сказал: «Лёгкие слабые. Может не вытянуть».

На пятый день пришла Элоиза. Посмотрела на Лисю, послушала дыхание, покачала головой.

• Надо выхаживать, - сказала она. - Долго и упорно.

Следующие две недели Элоиза почти не уходила из их дома. Она приносила свои травы, поила Лисю настоями, делала растирания, меняла компрессы. Разговаривала с ней, читала вслух, просто сидела рядом.

Лися медленно пошла на поправку. К весне она уже вставала, хотя быстро уставала и долго ещё кашляла по ночам.

• Лёгкие слабоваты останутся, - сказала Элоиза родителям. - Бегать быстро не сможет, тяжести таскать - тоже. Но жить будет. Главное, не перегружать.

Адель заплакала от облегчения. Шарль кивнул и ушёл во двор.

С тех пор Лися знала: она не такая сильная, как другие дети.

---

Глава 5. Уроки Элоизы (818-823)

Когда Льсе исполнилось пять, Элоиза сказала её родителям:

• Девочка умная. Любопытная. Я хочу её учить. Медицине, травам, всему, что знаю. Если позволите.

Шарль посмотрел на Адель. Адель пожала плечами:

• Лишним не будет.

Так Лися начала учиться по-настоящему.

Каждую неделю она ходила в большой дом к тёте Элоизе. Сначала просто сидела и слушала. Потом начала помогать: собирать травы, сушить их, перебирать. Потом Элоиза показала ей, как делать простые настойки, как заваривать чай от кашля, как прикладывать подорожник к ране.

• Смотри, - говорила Элоиза. - Это ромашка. От боли в животе помогает. Это мята - от головной боли. Это зверобой - раны заживляет.

• А это что? - Лися показывала на яркие красные ягоды.

• Это волчья ягода. Красивая, но ядовитая. Съешь - умрёшь. Запомни.

Лися кивала и запоминала.

В шесть лет Элоиза начала учить её читать. Не по букварю, а по своим книгам. В них были зарисовки - люди, животные, травы, внутренности. Лися сначала пугалась, потом привыкла.

• Это сердце, - показывала Элоиза. - Кровь гоняет.

• А это?

• Лёгкие. Через них дышишь.

• А мои лёгкие? - спросила Лися. - Они же слабые, да?

• Слабые, - честно ответила Элоиза. - Но ничего. Будешь знать, как их беречь - проживёшь долго.

К семи годам Лися читала уже лучше многих взрослых.

---

Глава 6. Большой дом и дедушка Пьер (820-823)

В семь лет Лися впервые вошла в кабинет деда Пьера.

Дед сидел за огромным столом, заваленным бумагами, тетрадями, отчётами. На стенах висели карты, на полках стояли книги.

• Чего тебе, малая? - спросил Пьер, не поднимая головы.

• Тётя Элоиза сказала, у вас много книг. Можно посмотреть?

Пьер поднял глаза. Перед ним стояла маленькая, худая девчонка с веснушками и серьёзными голубыми глазами. Смотрела прямо.

• Смотри, - махнул он на стеллаж в углу. - Только на место клади.

Лися подошла к стеллажу. Взяла первую попавшуюся - про севооборот. Открыла, начала читать.

Через час Пьер оторвался от своих бумаг.

• Что поняла? - спросил он.

• Поняла, что вы неправильно поля чередуете, - ответила Лися. - У вас тут написано, что если три года подряд сажать одно и то же, земля устаёт.

Пьер хотел возмутиться, но передумал.

• Откуда знаешь, что я сажаю?

• Маттео рассказывал.

Пьер помолчал, потом засмеялся.

• Садись, Лисёнок. Будем учить тебя хозяйству.

С тех пор у Льси появилось два учителя: Элоиза по медицине и дед Пьер по хозяйству и счету.

Пьер учил её считать, разбираться в отчётности, замечать обман.

• Смотри, - показывал он старые тетради. - Здесь расход на корм в два раза больше обычного. Значит, управляющий ворует. Что скажешь?

Лися смотрела, считала, кивала.

• Ворует, - говорила она.

• Умница, - кивал дед.

---

Глава 7. Случай на охоте (восемь лет)

Когда Льсе было восемь, дед Пьер взял её с собой на охоту. Просто прогуляться.

Они шли по лесу. Вдруг из кустов выскочил кабан. Не огромный, но и не маленький. Злой, испуганный, понёсся прямо на них.

Пьер был стар, мушкет поднимать долго. Кабан приближался.

• Ложись! - крикнул дед.

Но Лися не легла. Рядом на пеньке лежал лук. Лися схватила его. Она видела, как Маттео стрелял из такого, и запомнила.

Выстрел.

Кабан рухнул в двух шагах. Стрела попала в глаз.

Пьер стоял и смотрел на внучку.

• Ты... как? - выдохнул он.

• Попала, - сказала Лися. - В глаз. Тётя Элоиза говорила, у зверей это самое слабое место.

Пьер молчал долго. Потом захохотал.

С тех пор дед начал учить её стрельбе.

• Стрельба - это не сила, - говорил он. - Это глаз и рука.

Они тренировались каждый раз, когда Лися приходила в большой дом. Стреляли по мишеням, по яблокам. Лися быстро научилась попадать.

---

Глава 8. Книжный ребёнок (823-826)

К десяти годам Лися прочитала почти всё, что было в доме у деда и у тёти Элоизы.

Она не была замкнутой - просто ей не с кем было об этом говорить. С местными детьми ей было скучно: они хотели бегать, а она хотела обсуждать, почему у жука шесть ног.

С братом Маттео они были слишком разными. Он любил лошадей и поля. Она любила книги и травы.

С сестрой Элен было ещё сложнее. Элен была тихая, домашняя. Лисю она немного побаивалась.

Так что большую часть времени Лися проводила или с Элоизой, или с дедом. Или одна - с книгами.

Мать иногда вздыхала:

• Лися, пошла бы погуляла. Познакомилась с кем-нибудь.

• С кем, мам? - удивлялась Лися. - Им не интересно то, что мне интересно.

• А ты о них спроси, что им интересно. Люди любят, когда про них спрашивают.

Лися запомнила этот совет.

---

Глава 9. Несправедливость (весна 825 года)

Весной 825 года случилось то, что запомнилось Льсе на всю жизнь.

Управляющий по имени Клаус избил батрака. Батрак, уставший после долгого рабочего дня, уснул в стогу сена. Клаус нашёл его и отлупил палкой.

Лися видела это. Она проходила мимо и слышала крики.

• За что? - спросила Лися у Клауса.

• Не твоего ума дело, малая, - огрызнулся тот.

Клаус ушёл. Лися помогла батраку подняться, отвела к его семье.

Вечером она пришла к отцу.

• Пап, Клаус избил батрака. Надо его наказать.

Шарль поднял голову от бумаг.

• Клаус дело знает. Батрак провинился - получил. Не лезь не в своё дело.

• Но это же несправедливо!

• Жизнь несправедлива, Лися.

Лися ушла. Но не смирилась.

Ночью она пробралась в амбар, где Клаус хранил своё зерно. Набрала крысиного помёта, высыпала в мешок, перемешала. Утром Клаус орал так, что слышно было во всей усадьбе.

Никто не узнал, чьих рук это дело. Но Лися поняла: справедливость сама не приходит.

---

Глава 10. Мечта (осень 825 года)

Осенью того же года Элоиза рассказала ей про военную полицию.

• Есть такие люди, Лисёнок. Расследуют убийства, ищут преступников. Специальный отдел есть.

• И что, прямо берут всех?

• Не всех. Надо закончить кадетский корпус, выдержать экзамены, попасть в лучшие.

• А девушек берут?

• Берут. Если докажут, что достойны.

Лися задумалась.

• Я хочу туда, - сказала она.

• Трудно будет, - вздохнула тётка.

• А мне легко и не надо.

---

Глава 11. Разговор с дедом (зима 825-826)

Зимой Лися пришла к деду Пьеру.

• Дед, я решила. Хочу в кадетский корпус. Потом в военную полицию.

Пьер отложил бумаги, посмотрел на внучку.

• Отец не отпустит.

• Знаю. Но вы поможете?

Пьер усмехнулся.

• Помогу. Но нужно условие, которое он примет.

• Какое?

• Кадетский корпус, выпуск, место в десятке лучших. Если сделаешь - докажешь, что достойна. Если нет - значит, не судьба.

• Сделаю, - сказала Лися.

---

Глава 12. Семейный совет (весна 826 года)

В апреле 826 года, когда Льсе исполнилось двенадцать, она объявила о своём решении семье.

Шарль чуть не подавился ужином.

• Чего?! Хочу в кадетский корпус!

Ты с ума сошла?! - Шарль вскочил. - Дочь моя - в казарму?! К мужикам?! Я тебя замуж выдам, и точка!

• Не выдашь, - спокойно ответила Лися. - Я не пойду.

• Пойдёшь! Я твой отец!

• А я твоя дочь.

Адель побледнела. Маттео присвистнул.

Тут вмешался Пьер.

• Хватит. Шарль, сядь.

Шарль сел.

• Пусть идёт. Но условие - выпуск в десятке лучших. Если сделает - значит, действительно чего-то стоит. Если нет - возвращается домой.

Шарль посмотрел на отца, на дочь. Условие казалось невыполнимым.

• Идёт! - рявкнул он. - Но если провалишься - замуж отдам.

• Идёт, - ответила Лися.

---

Глава 13. Прощание (сентябрь 826 года)

В начале сентября Лися уезжала.

Утро было холодным, ветреным. Лися стояла у крыльца с небольшим сундучком. В сундучке - пара смен белья, книги по анатомии от Элоизы, тетрадка от деда.

Адель плакала. Обнимала дочь, целовала в макушку.

• Мам, я вернусь, - говорила Лися.

Шарль подошёл, неловко обнял.

• Не опозорь фамилию.

• Не опозорю, папа.

Элоиза подошла последней. В руках мешочек с травами.

• Здесь травы от всего. Учись сама.

• Спасибо, тётя.

• И помни, Лисёнок. Самое главное - не знания. Самое главное - люди.

Пьер вышел на крыльцо, опираясь на трость. Кивнул.

• Давай, Лисёнок. Покажи им всем.

Лися улыбнулась, села в повозку и уехала.

Книга третья. Пьер и Сесиль. Семья (780–800)

Глава 1. Как они жили (780–786)

Пьер и Сесиль не были влюблены друг в друга. Они вообще не очень понимали, что это такое. Но они были хорошей командой которая дополняла друг друга.

Сесиль вела дом. Не потому что Пьер заставлял, а потому что у нее это хорошо получалось. Она разбиралась в припасах, в слугах, в том, что и когда нужно закупать для кухни. Пьер вел хозяйство снаружи. Поля, амбары, торговля, соседи.

По вечерам они сидели вместе. Сесиль читала вслух, Пьер слушал. Не потому что ему были интересны эти истории про рыцарей и принцесс. А потому что ему нравился ее голос. Спокойный, ровный, красивый, прекрасный голос. Он мог закрыть глаза и просто слушать, пока мысли крутились вокруг завтрашних дел.

Иногда она читала что-то полезное. Книги по хозяйству, лечебники, записи путешественников про то, как в других землях выращивают скот или строят дома. Это Пьер слушал внимательно, запоминал, потом пробовал применить.

Сесиль тоже интересовалась его делами. Не лезла, но спрашивала. «Как прошла ярмарка?» «Кто приходил из соседей?» «Сколько сегодня надоили?» Пьер отвечал коротко, но подробно. Ему нравилось, что она спрашивает.

Они спали в одной комнате, но в разных кроватях. Так было принято в семьях, где не бедствовали, но и не роскошествовали. Иногда, по ночам, Пьер слышал, как она ворочается или тихо вздыхает во сне. Это было уютно. Не одному.

Глава 2. Сесиль и ее книги (780–800)

У Сесиль было много книг. Она привезла их с собой, когда выходила замуж. Книги стояли на полке в их общей комнате, занимали маленькую полку.

Сесиль знала по книгам, как лечить простуду, как останавливать кровь, как заваривать травы от кашля. Когда кто-то из жителей болел, она сама ходила смотреть и давала лекарства. Жители сначала удивлялись - барыня, а лечит как знахарка. Потом привыкли и стали приходить сами.

Она знала, как считать проценты. Не так, как Пьер - по-своему, но правильно. Иногда они спорили, чей способ лучше. Потом проверяли на бумаге. Чаще выигрывал Пьер, но бывало, что и Сесиль находила ошибку.

Пьер иногда смотрел на нее и удивлялся. Откуда у такой тихой женщине столько знаний?

Глава 3. Шарль - первый ребенок (786–790)

14 сентября 786 года родился Шарль. Пьер ждал под дверью, считал шаги. Когда услышал крик, выдохнул и сел на пол. Ноги почему-то дрожали.

Шарль рос здоровым и шумным. В два месяца орал так, что слуги затыкали уши. В полгода перевернулся первый раз и чуть не упал с пеленального стола. Сесиль еле поймала. После этого и спать спокойно перестала, постоянно волновалась о ребенке.

В год он уже чуть умел ходить. В два года - бегал так, что за ним было не угнаться. В три - залез на маленькое дерево во дворе и просидел там час, пока Пьер снимал его оттуда. Пьер ругался, но про себя улыбался.

Шарль был похож на деда Этьена. Тот же упрямый подбородок, те же широкие ладони, та же манера щуриться, когда думает. Пьер иногда ловил себя на том, что смотрит на сына и вспоминает отца. Хорошая память.

Сесиль с сыном была мягкой. Не баловала, но любила. Могла посадить на колени и читать вслух, даже когда он не слушал. Могла обнять посреди дня просто так. Шарль к ней тянулся. Когда болел - только к матери. Когда падал и разбивал коленку - бежал к матери. Пьера звал, когда нужна была защита или когда хотел похвастаться.

Пьер учил его считать. Каждый вечер, понемногу. Шарль считать не любил, но терпел. Потому что после счета отец рассказывал про деда, про охоту, про то, как раньше жили. Это было интересно.

Когда Шарлю исполнилось четыре года, Пьер начал брать его с собой в поля. Сначала просто так, за руку. Шарль гордился этим. Он чувствовал себя нужным.

Глава 4. Элоиза (788–795)

22 февраля 788 года родилась Элоиза. Сразу было видно - не такая, как Шарль. Тихая, спокойная, много спит.

Врач сказал: «Сердце слабовато. Нужно беречь ее». Сесиль и берегла. Не таскала лишний раз, укутывала теплее, кормила по часам.

Элоиза росла медленно. В год только начала чуть ходить но все равно падала на колени. В два она уже могла спокойно ходить.

В три года она уже сидела с книжкой. Не читала - просто листала и смотрела зарисовки. Могла так просидеть час, не отрываясь. Сесиль садилась рядом и читала вслух. Элоиза слушала и запоминала.

В четыре года она попросила научить ее читать. Сесиль удивилась - рано еще. Но попробовала. Элоиза схватывала на лету. К пяти годам читала лучше Шарля, хотя он был старше на два года.

Шарль к сестре относился ровно. Не обижал, но и не играл особо. Слишком разными они были. Он - бегом, на улицу, драться, лазать. Она - с книжкой, в угол, тихо. Но когда Элоиза болела, Шарль приходил и сидел рядом. Просто сидел, молча. Элоиза потом говорила матери: «Шарль меня жалеет». Сесиль улыбалась.

Пьер дочку любил, но не понимал. Слишком тихая, слишком непонятная. Он пытался с ней разговаривать - она отвечала коротко и снова утыкалась в книгу. Он звал ее гулять - она отказывалась. Он оставлял ей гостинцы из города - она благодарила и убирала в свой угол.

Но однажды, когда Пьер болел и лежал с температурой, Элоиза пришла, села рядом и прочитала вслух целую главу из какой-то книги. Про то, как путешественники переходили горы. Пьер слушал и думал: «А ведь заботится». После этого он перестал пытаться ее изменить.

Глава 5. Детство Шарля и Элоизы (790–795)

Годы шли. Шарль рос, и с каждым годом отец доверял ему все больше дел. В восемь лет он уже сам ездил с отцом на ярмарку - не как пассажир, а как помощник. Пьер показывал ему, как торговаться, как проверять вес, как отличить хороший товар от плохого. Шарль впитывал всю информацию от отца.

Дома у него появились свои обязанности. Утром - накормить лошадей. Днем - проверить, как работают батраки в поле. Вечером - отчитаться отцу. Пьер не хвалил, но не редким кивком Шарль понимал что отец доволен своим сыном.

Элоиза тем временем проводила дни с матерью. Сесиль учила ее не только чтению, но и всему, что должна знать женщина: как вести дом, как лечить простые болезни, как разбираться в травах. Элоиза слушала внимательно, запоминала, записывала в свою тетрадку.

Жители в деревне уже знали: если заболел - иди к молодой барышне. Она и выслушает, и трав нужных даст, и словами успокоит. Элоиза стеснялась, но не отказывала никому.

Глава 6. Шарль-подросток (795–800)

В 795 году Шарлю исполнилось девять лет. Он уже не просто помогал отцу - он начал принимать самостоятельные решения. Пьер отправлял его договариваться с соседями о выпасе скота, о покупке сена, о совместных поездках на ярмарку. Шарль возвращался, докладывал, и Пьер все чаще говорил: «Правильно сделал».

В 797 году, когда Шарлю было одиннадцать, случился неурожай. Дожди залили поля, зерно сгнило на корню. Пьер ходил мрачнее тучи, считал убытки, прикидывал, как пережить зиму. Шарль впервые увидел отца растерянным.

• Что будем делать? - спросил он.

Пьер посмотрел на него долгим взглядом.

• Думать, - сказал он. - Ты уже большой. Давай думать вместе.

Они сидели вечером при свече, перебирали варианты. Решили: продать часть скота, пока цены не упали совсем, закупить зерно у соседей, у кого урожай получше, сократить расходы. Шарль записывал цифры, считал, предлагал. Пьер слушал и соглашался.

Зиму пережили. С трудом, но пережили. После этого Шарль стал для отца не просто сыном, а младшим партнером по хозяйству.

В 799 году Шарлю исполнилось тринадцать. Пьер заговорил о том, что пора строить отдельный дом. Шарль удивился:

• Зачем? Мне еще рано.

• Не рано, - ответил Пьер. - Хороший хозяин должен иметь свое. И к женитьбе готовиться надо. Не сразу, но заранее.

Шарль промолчал, но про себя задумался. Женитьба... Он как-то не думал об этом. Но отец прав: род надо продолжать.

Глава 7. Как росли дети (790–800)

В доме Монклеров детей не муштровали. Пьер помнил свое одинокое детство и хотел, чтобы у его детей было по-другому.

Утром все завтракали вместе. Пьер спрашивал, какие планы на день. Шарль рассказывал, куда пойдет, что будет делать. Элоиза молчала или говорила: «Буду читать». Пьер кивал.

Днем дети были предоставлены себе. Шарль носился по двору с мальчишками. Пьер не запрещал - пусть учится общаться с теми, с кем потом работать. Элоиза сидела дома или в саду, с книгой. Иногда помогала матери по хозяйству.

Вечером снова собирались вместе. Ужинали, потом сидели в общей комнате. Сесиль читала вслух, Пьер слушал и делал заметки в тетрадке, Шарль вертелся и пытался улизнуть, Элоиза забиралась на диван с ногами и замирала.

Перед сном Пьер заходил к каждому. К Шарлю - просто посидеть, спросить, как дела, не обижает ли кто. К Элоизе - проверить, укрыта ли, не холодно ли. Она делала вид, что спит, но Пьер знал - не спит. Гладил по голове и уходил.

Выходные были свободными. Иногда Пьер брал детей в поле - показать, как растет хлеб, как пашут, как собирают урожай. Шарль тащился с удовольствием, Элоиза - без особой радости, но шла. Ей нравилось смотреть на облака, на птиц, на то, как ветер колышет траву.

Глава 8. Обычный день (800 год, лето)

Проснулись все рано. Солнце только вставало, но в доме уже было слышно, как на кухне гремит посудой кухарка.

Пьер вышел во двор - проверить, все ли готово к поездке на ярмарку. Шарль увязался следом. Ему было четырнадцать, он уже вовсю помогал отцу.

• Возьмешь меня с собой? - спросил он.

• Возьму. Но торговаться будешь сам.

• Сам так сам.

За завтраком Пьер объявил: Шарль едет на ярмарку. Элоиза посмотрела на брата с уважением. Она не хотела на ярмарку - там шумно и много людей. Но брату завидовала.

Сесиль собрала Пьеру узелок с едой на дорогу. Положила пирожки, яблоки, флягу с водой. Поцеловала мужа в щеку, Шарля обняла.

• Не балуйся там, - сказала.

• Не буду, - ответил Шарль и тут же подмигнул Элоизе.

Уехали. Сесиль с Элоизой остались вдвоем. День прошел тихо. Элоиза читала, Сесиль занималась хозяйством. К вечеру вернулись Пьер с Шарлем. Шарль был гордый - он сам продал двух овец, и цену дали хорошую.

Ужинали все вместе. Шарль рассказывал, как было на ярмарке, какие там люди, какие товары. Элоиза слушала и представляла. Пьер делал записи в тетрадке. Сесиль смотрела на них и думала: «Хорошо».

---

Книга четвертая. Шарль. Наследник и его семья (800–814)

Глава 1. Скоро восемнадцать лет (800–802)

Шарлю исполнилось четырнадцать в 800 году. Высокий, плечистый, с отцовским прищуром и дедовскими руками. Он уже вовсю помогал Пьеру по хозяйству - ездил на ярмарки, договаривался с купцами, разбирался с жителями.

Пьер смотрел на сына и думал: пора. Пора приучать к самостоятельности, пора давать свое дело.

В 802 году, когда Шарлю было шестнадцать, Пьер начал строительство отдельного дома. Недалеко от основного, на другом конце владений. Маленький каменный особняк - комнаты на четыре, с кухней, конюшней и небольшим участком.

• Это будет твое, - сказал Пьер сыну. - Когда женишься - переедешь. Будешь сам хозяин.

Шарль дом осмотрел, кивнул. Нормальный дом. Не слишком большой, чтобы не задаваться, но и не халупа.

Строительство заняло почти два года. Шарль сам помогал каменщикам, сам следил, чтобы лес был сухой, а крыша - надежная. К весне 804 года дом был готов.

Глава 2. Выбор невесты (803–804)

Выбором невесты для Шарля занялась Сесиль. Она знала все местные семьи, кто кем болен, у кого какие долги и кто на что способен.

• Надо брать не из богатых, - сказала она Пьеру. - Богатые будут нос воротить, считать, что мы выскочки. Надо из крепких, работящих, но с именем.

Нашли девушку по имени Адель. Из семьи небогатых землевладельцев, живущих в паре часов езды от Монклеров. Девушке было шестнадцать, рослая, румяная, с крепкими руками и спокойным взглядом.

Шарль съездил посмотреть. Адель вышла, поздоровалась, посмотрела прямо. Спросила: «Поля у вас какие?» Шарль рассказал. Она кивнула. «А скотина?» Шарль рассказал. Она опять кивнула.

Шарль вернулся домой и сказал отцу: «Годится».

Свадьбу сыграли весной 804 года. Адель переехала в новый дом, который к тому времени уже достроили. Дом пах свежим деревом и известкой, но Адель только рукава закатала и начала наводить порядок.

Глава 3. Первые годы брака (804–807)

Первые годы Шарль и Адель жили своим домом, но часто бывали у старших. Адель быстро поладила с Сесиль - та учила ее вести хозяйство по-настоящему.

Шарль занимался своим участком, но помогал и отцу. Пьер постепенно передавал ему дела. Смотрел, как сын торгуется, как с жителями разговаривает, и довольно говорил - «Не подведет».

В 805 году Адель впервые забеременела, но случился выкидыш. Адель получила депрессию от потери ребенка, но потом утерлась и сказала: «Будем пробовать еще». Шарль растерялся - он не знал, как утешить жену. Просто сидел рядом и молчал. Адель потом говорила, что это помогло больше любых слов.

В 806 году Адель снова забеременела. На этот раз все шло хорошо. Шарль засуетился, начал расширять дом - детская нужна, еще комната для няньки. Адель смеялась и смотрела как реагирует Шарль на пополнения семьи.

Он сам мастерил колыбель, сам выбирал самое мягкое сено для матраса. По вечерам прикладывал ухо к Аделиному животу и слушал, как там возится маленький ребенок.

Глава 4. Рождение Маттео (807)

3 марта 807 года у Шарля и Адели родился сын. Роды принимала та же повитуха, что помогала когда-то Амели. Шарль метался по дому, не находя себе места. Когда услышал первый крик, выдохнул и сел на пол.

Назвали Маттео. Имя выбрала Адель - у нее в семье так деда звали. Шарль спорить не стал. Какая разница, главное - здоровый.

Маттео родился крупным, с темными волосами и громким голосом. Адель, когда ей показали сына, улыбнулась и сказала: «Ну, здравствуй».

Пьер приехал на следующий день. Посмотрел на внука, подержал на руках, сказал: «Хороший парень. В нас пойдет».

Сесиль привезла подарок - книгу. «Пусть читает, когда вырастет». Адель удивилась - книгу? Но взяла, поблагодарила.

Глава 5. Маттео: первые годы (807–810)

Маттео рос здоровым и крепким. В год пошел, в полтора - пытался бегать, в три - постоянно убегал от отца и смеялся над этим. Шарль ругался, но про себя улыбался.

Адель души в сыне не чаяла. Носилась с ним, как с писаной торбой. Шарль ворчал: «Распустишь парня». Но сам вечерами сажал сына на колени и рассказывал про лошадей, про поля, про то, как дед хозяйство поднимал.

В четыре года Маттео уже вовсю помогал отцу. Утром вставал вместе со взрослыми, шел в конюшню, и смотрел как кормили лошадей. Потом завтракал и бежал на скотный двор - проверять овец, он просто тыкал в них пальцем а потом смеялся над тем как реагируют овцы.

Читать он не любил. Адель пыталась заставить, но Маттео отвлекался, вертелся, норовил улизнуть. В конце концов Адель махнула рукой. «С возрастом пройдет, он обязательно попросит научить его читать».

Считать он умел. Хорошо умел. В четыре года уже складывал в уме небольшие числа. В пять - помогал отцу считать выручку на ярмарке. Шарль смотрел и довольно хмыкал.

В 809 году Адель снова забеременела, но опять потеряла ребенка на раннем сроке. Она ходила и ныла несколько недель, пока Маттео не подошел и не спросил: «Мам, ты чего?» Адель обняла его и сказала со слезами на глазах: «Ничего. Все хорошо».

Глава 6. Рождение Элен (811)

В 811 году у Шарля и Адели родилась дочь. На этот раз все прошло легко. Адель родила за пару часов и сразу попросила принести ребенка.

Назвали Элен.

Элен родилась тихой, спокойной девочкой, прям вся пошла в мать. В год уже пыталась ходить - но у нее не очень получалось, она падала и поднималась и так раз за разом. Шарль смотрел на дочь и думал: «Хорошая хозяйка будет».

Маттео к сестре относился ровно. Не обижал, но и не особо играл. Слишком маленькая. Иногда подходил, смотрел, трогал пальцем щеку и убегал по своим делам.

Глава 7. Жизнь молодой семьи (811–813)

Годы шли. Шарль все больше времени проводил в делах. Его участок разрастался, приходилось нанимать новых батраков, договариваться о сбыте, следить за поставками. Адель управлялась с домом и детьми.

Маттео рос. В пять лет он уже уверенно сидел в седле, в шесть - помогал отцу пасти скот. Шарль брал его с собой на ярмарки, и Маттео быстро научился отличать хороший товар от плохого, прицениваться и пытаться торговаться.

Однажды на ярмарке к ним пристал жулик, пытался всучить больную лошадь. Маттео посмотрел, потрогал и сказал отцу тихо: «У нее нога болит. Видишь, как стоит?» Шарль присмотрелся - точно. Жулика прогнали, а Шарль купил сыну сладости. Первая похвала от отца за дело.

Элен росла тихой и ласковой. Любила сидеть с матерью и смотреть, как та шьет. Могла протянуть нитку, подать иголку, просто сидеть рядом. Адель разговаривала с ней, Элен слушала и кивала.

В доме у Шарля и Адели был заведен порядок: вечером все собирались вместе. Ужинали, потом Шарль рассказывал, что было за день, Адель делилась новостями, Маттео вставлял свои замечания, Элен просто слушала. Иногда приезжали из большого дома - Пьер или Сесиль. Тогда вечер затягивался допоздна.

Глава 8. Снова беременность (813)

Осенью 813 года Адель поняла, что снова беременна. Третий ребенок.

Шарль, узнав, обрадовался. Он хотел еще детей. Чем больше, тем крепче род.

Адель ходила легко. Беременность не тяготила ее, как других баб. Она продолжала работать по хозяйству, нянчиться с детьми, ездить к старшим.

В большой дом отправили весточку. Пьер, узнав новость, достал тетрадку. Написал: «Ожидаемые расходы на роды у Шарля (весна 814)». И зачеркнул - не его расходы, Шарль сам платит. Но привычка.

Маттео, которому было шесть, спросил у матери: «А еще один зачем?» Адель ответила: «Чтоб веселее было». Маттео пожал плечами и побежал во двор.

Элен, двухлетняя, ничего не понимала, но чувствовала - что-то меняется. Мать стала чаще садиться отдыхать, гладила живот и улыбалась.

Глава 9. Зима 813–814 годов

Зима выдалась холодной. Ветер дул с холмов, задувал в щели, выстужал комнаты.

В большом доме все было спокойно. Сесиль читала, Пьер считал, Шарль с Аделью готовились к прибавлению.

Перед самым Новым годом в малый дом приезжал Пьер - проведать, все ли в порядке, не нужно ли дров или денег. Шарль сказал, что все есть. Пьер посидел с Маттео, поговорил с Аделью и уехал.

В январе ударили такие морозы, что пришлось забить часть скота - не хватало кормов. Шарль переживал, считал убытки. Адель утешала: «Главное, что люди целы. Скот наживем».

В феврале потеплело. Адель ходила уже тяжело, но не жаловалась. Маттео помогал отцу по хозяйству, Элен сидела с матерью.

Глава 10. Последние дни перед родами (март 814)

К марту Адель уже с трудом вставала. Живот выпирал так, что она не видела своих ног. Шарль суетился вокруг нее, хотя не знал, чем помочь.

• Да сядь ты, - говорила Адель. - Не мельтеши.

Шарль садился, через минуту вставал и снова начинал ходить.

За неделю до родов приехала бабка-повитуха - та самая, что принимала Маттео и Элен. Посмотрела, пощупала живот, сказала: «К сроку. Скорее всего, все будет хорошо».

Адель готовилась. Передала хозяйство старшей служанке, объяснила Маттео, что надо помогать отцу, наказала Элен слушаться. Маттео кивнул, Элен просто смотрела.

В большой дом отправили весточку. Сесиль приехала на следующий день, помогла по хозяйству, посидела с Аделью. Поговорили о своем, о бабьем.

Пьер прислал с Сесиль деньги - на всякий случай. Шарль хотел отказаться, но Адель сказала: «Возьми. Пригодятся».

Глава 11. 30 марта 814 года - рождение Лиси

Утром 30 марта Адель проснулась от схваток. Было еще темно, ветер гудел за окном.

Она разбудила Шарля. Шарль вскочил, заметался по комнате, не зная, за что хвататься.

• Пошли служанку за бабкой, - сказала Адель спокойно. - И не мельтеши.

Шарль выбежал, разбудил служанку, та побежала. Потом вернулся в спальню и замер.

• Сядь, - сказала Адель сквозь зубы. - И молчи.

Шарль сел и замер.

Бабка прибегла быстро, глянула на Адель, сказала: «Часа три осталось». Адель застонала и вцепилась в простыню.

В большой дом послали мальчишку с вестью. Сесиль собралась и пошла к малым. Пьер хотел тоже, но Сесиль сказала: «Сиди. Мужикам там делать нечего».

Маттео и Элен отправили к соседям, чтоб не мешались. Маттео возмущался - он хотел смотреть. Элен послушно пошла.

Роды были тяжелые. Адель орала так, что на дворе собаки выли. Шарль сидел в соседней комнате и считал шаги. Сто двадцать три туда-сюда.

Сесиль была рядом с Аделью, держала за руку, вытирала пот, материлась на бабку, если та медлила.

В четвертом часу дня закричал ребенок.

Бабка вышла, вытерла руки о фартук. Увидела Шарля, замершего в дверях, и сказала:

• Девочка. Здоровая. Орет хорошо.

Шарль заглянул в комнату. Адель лежала мокрая, красная, уставшая. На руках у нее лежал сверток. Из свертка торчало сморщенное личико.

• Лися, - сказала Адель. - Назовем Лися.

Шарль хотел спросить - почему Лися? Посмотрел на жену, на ребенка и промолчал.

Глава 12. Первый день Лиси

Маттео и Элен привели через час. Маттео, семилетний, подошел к кровати, посмотрел на сестру, ткнул пальцем в щеку. Лися открыла глаза, посмотрела на него мутным взглядом и снова закрыла.

• Страшная, - сказал Маттео.

Адель засмеялась и дала ему подзатыльник.

Элен, трехлетняя, просто смотрела и молчала. Потом подошла, потрогала пальчик и отошла к матери.

Вечером приехали из большого дома. Пьер зашел, посмотрел на внучку, подержал на руках. Сказал: «Хорошая девка. В нашу породу».

Сесиль привезла подарок - теплое одеяльце, сама сшила. И маленькую книжечку с чистыми страницами: «Пусть записывает свою жизнь, когда вырастет».

Глава 13. Кто есть кто в семье Монклер (весна 814 года)

К весне 814 года семья Монклер выглядела так:

В большом доме (Пьер и Сесиль):

Пьер - глава семьи, пятьдесят шесть лет. Хозяин, все при нем.

Сесиль - жена Пьера, за пятьдесят. Живет своей жизнью, с книгами.

Дети Пьера и Сесиль (уже взрослые):

• Шарль - двадцать восемь лет. Живет своим домом с женой Аделью.

• Элоиза - двадцать шесть лет. Живет в большом доме, помогает матери.

В малом доме (Шарль и Адель):

Шарль - сын Пьера, двадцать восемь лет. Самостоятельный хозяин.

Адель - жена Шарля, двадцать шесть лет.

Их дети:

• Маттео - семь лет. Помогает отцу, здоровый.

• Элен - три года. Тихая, спокойная.

• Лися - новорожденная (30 марта 814 года).

Монклеры. Хроника одного дома
Книга первая. Этьен (710–762)
Глава 1. Детство в Элдийской империи (710–725)
Этьен Монши родился в 710 году. Точной даты никто не запомнил - в тех краях считали годы примерно, а дни рождения отмечали только те, у кого были лишние деньги на священника и угощение. У Этьена не было.

Он рос в деревне, которая стояла на холмах, откуда в ясную погоду можно было разглядеть далекие горы на горизонте. Позже, через много лет, в этих местах построят стену Роза. Но тогда, в 710-х, никаких стен еще не было и о них никто даже и не знал. Были только бескрайние поля, леса, деревни и дороги, по которым ходили купцы, солдаты и беженцы с рассказами о войнах где-то далеко на востоке.

Деревня называлась Монфор. Маленькая, дворов на сорок, прилепившаяся к склону холма над речкой.

Отец Этьена, Бертран Монши, был охотником и плотником. Уходил в лес на неделю, возвращался с добычей или с деньгами за сделанную работу. Мать, Марта, стирала вещи у зажиточных жителей в соседней деревне. Руки у нее вечно были мокрые, красные, в трещинах, которые кровоточили зимой. Она заматывала их тряпками и продолжала стирать за небольшую плату.

У Этьена были старшие брат и сестра. Брат умер в шесть лет от лихорадки еще до рождения Этьена. Сестра выжила, но в двенадцать лет ее забрали в город в услужение, и больше о ней не слышали. К тому времени, как Этьен начал себя помнить, в семье остались только он да мать с отцом.

В пять лет Этьен уже умел ставить силки на зайцев. Отец брал с собой в лес, показывал, где лучше ставить, как маскировать, как проверять. Этьен быстро учился. В шесть лет он знал все съедобные грибы и ягоды в округе. В семь - умел развести костер почти в любую погоду.

В восемь лет он впервые подрался. Дрался с мальчишками из соседней деревни, которые пришли к ним во двор пытаясь поломать маленький забор из камней. Били палками, камнями, кулаками. Этьен пришел домой с разбитой губой и фингалом, но гордый - свой двор смог защитить. Отец не ругал. Сказал только: «Глаза береги. Без глаз охотник не нужен».

В девять лет он пытался научится читать. Мать договорилась с деревенским дьячком - за то, что стирала ему рясу и подрясники бесплатно, да бы тот научил мальчика читать. Дьячок был старый, злой, вечно пьяный и бил по пальцам линейкой за малейшую ошибку. Но Этьен терпел. Чтение открывало другой мир, а именно книги. Мир, где люди не живут впроголодь, не мокнут под дождем и не умирают от простуды, потому что нет денег на врача.

В десять лет он пас свиней. В одиннадцать - работал в поле у местного старосты. В двенадцать - начал помогать кузнецу. Кузнец был здоровенный мужик по имени Томас, с ручищами, как окорока, и лицом, обожженным искрами. Он научил Этьена держать молот, чувствовать металл, не бояться огня и понимать, когда железо готово. Этьен полюбил кузницу. Там было жарко, дымно, но понятно. Железо не врет. Если нагрел правильно - куется. Если нет - ломается.

В тринадцать лет умер отец. Нашли его в лесу через неделю. Сказали - медведь. Или волки. Или просто заблудился и замерз. Никто не разбирал. Похоронили на деревенском кладбище, священник сказал положенные слова, мать рыдала днями на пролет. через время она пошла стирать одежду дальше. Жить надо было хоть на что-то. Любая монета могла пригодится.

Этьен к тому времени уже сам охотился. Брал отцовский лук, уходил в лес, возвращался с добычей. Научился отличать следы, разбираться в повадках зверей, замирать так, что птицы садились на голову. В лесу он был как дома.

В пятнадцать лет он решил уйти из деревни. Мать к тому времени слегла на кровать - не выдержали легкие, вечно мокрые руки, вечная нужда, вечная зима. Она померла через месяц после его ухода, но Этьен узнал об этом только через полгода, когда случайно встретил земляка на пути в неизвестное.

Этьен вернулся домой заколотил дверь их лачуги, забрал отцовский лук, нож, смену одежды и пошел искать лучшей доли. Куда идти - он не знал. Просто на восток, туда, где, говорили, большие города, где можно наняться на службу, получить паек и крышу над головой.

Глава 2. Дорога и скитания (725–730)

Дорога заняла пять лет. Не потому что далеко - потому что тяжело. Этьен не шел прямо, он плыл по течению, останавливался там, где была работа и уходил, когда работа в городе кончалась.

Первый год он нанялся к купцам возчиком. Возил товары из одной провинции в другую. Купцы попались жуликоватые, они хотели обсчитать паренька и недоплатить ему, а после и вовсе бросить при первой возможности. Этьен молчал и игнорировал это. В одной придорожной таверне они действительно попытались уехать без него, оставив с пустым кошельком. Этьен догнал их ночью когда те сделали себе лагерь для ночлега, он проник туда и забрал свое и еще немного сверху за моральный ущерб. Совесть чуть мучила. Но потом все таки отпустила.

Второй год он работал на лесоповале. Валил деревья, корчевал пни, сплавлял бревна по реке. Работа была адская. Люди погибали как мухи - кого бревном придавит, кто в реке утонет, кто просто не выдержит и сбежит. Этьен смог и выдержал это испытание. Он был молодой, и привыкший к тяжелой работе.

Третий год он нанялся в помощники к кузнецу в небольшом городке. Кузнец был старый, бездетный, искал, кому передать дело. Этьен прожил у него почти год. Научился ковать подковы, чинить плуги, делать ножи. Старик был доволен, даже поговаривал, что оставит мастерскую Этьену. Но зимой старик все таки помер не успев написать завещание. После этого его родственники, объявившиеся где-то через неделю, и выгнали Этьена взашей из кузни, не заплатив ни гроша.

Четвертый год он батрачил у фермеров. Собирал урожай, чинил заборы, резал скот. Ночевал в сараях, ел что дадут. Копил деньги, но они очень быстро уходили на еду и хоть какую-то одежду.

Пятый год он нанялся в охрану каравана. Купцы боялись разбойников, нанимали таких же оборванцев, как Этьен, давали дубины и обещали долю в случае нападения. Через пару часов разбойники все таки напали на караван. Этьен не струсил - дубиной расквасил нос одному, второму подсек ногу, а после ударил по голове, а третий просто испугался что его тоже побьют и сверкая пятками убежал в сторону леса. Купцы дали маленькую премию. Этьен впервые в жизни держал в руках столько грошей сразу.

К 730 году он добрался до мест, которые позже назовут внутренними землями Парадиза. Тогда здесь еще не чувствовалось дыхание большой власти, но уже встречались укрепленные поместья местных лордов, державших под рукой дружины для защиты от разбойников и лихих людей.

Этьену было двадцать лет. За спиной - пять лет скитаний, десяток профессий, десятки пройденных километров дорог. В кармане - остатки денег. В голове - одна мысль: надо где-то осесть, и найти заработок.

Глава 3. Солдатская служба (730–740)
В 730 году Этьен пришел в небольшой городок, стоявший на перекрестке дорог. Там держал дружину местный лорд, нуждавшийся в людях с оружием.

Вербовщик, старый сержант с выбитым глазом и шрамом через всю щеку, долго крутил носом. Этьен был тощий, обветренный, в одежде, которая видала не лучшие времена. Но глаза смотрели цепко, и руки висели не плетьми, а как-то по-хозяйски.

• Беги вокруг плаца, пока не упадешь, - сказал сержант.

Этьен побежал. Плац был большой, раз пять вокруг - уже верста. Он бежал ровно, не сбавляя темпа, дышал размеренно, как в лесу, когда убегал от зверя или догонял добычу. На двадцатом круге сержант махнул рукой: хватит.

• Крепкий, черт его дери, - сказал он. - Беру.

Так началась служба в дружине.

730–733 годы были учебой. Этьен учился держать строй, выполнять команды, махать мечом. С мечом у него выходило плохо. Руки коротковаты, да и стать не та. А вот с луком - отлично. Охотничья привычка бить по жертве без промаха пригодилась. Сержант быстро перевел его в стрелки.

В 733 году их подняли по тревоге. Где-то на юге неспокойно - то ли бунт, то ли разбойники, то ли соседний лорд решил проверить границы на прочность. Отряд послали на усмирение.

Этьен впервые участвовал в настоящем бою. Стрелял из лука, прикрывал своих, видел, как люди умирают. Сам смог засадить стрелу во врагов и убить троих. Ночью долго сидел у костра, смотрел в огонь. Мысли были тяжелые, но не было страха. И не было жалости. Он вдруг понял, что война - это та же охота. Только зверь двуногий и с оружием.

734–737 годы. Этьен участвовал в шести стычках и двух небольших походах. Получил два ранения: стрелу в плечо (свои же, дураки, не разобрались в темноте) и удар дубиной по спине, от которого потом месяц не мог разогнуться.

В 737 году его заметил офицер. Лейтенант по фамилии Руссо, из мелких дворян, искал толковых солдат в свой отряд. Этьен не знал, что такое «толковый», но согласился. Лейтенант обещал больше жалованья и меньше грязной работы.

737–740 годы. Этьен стал кем-то вроде личного стрелка и порученца при лейтенанте. Охранял, сопровождал, выполнял щепетильные задания. Лейтенант был неплохой мужик, но пил много. Этьен таскал его из кабаков, укладывал спать, накрывал одеялом, а утром делал вид, что ничего не было. За это лейтенант учил его грамоте - настоящей, не дьячковой, а так, как пишут официальные бумаги. Этьен научился писать без ошибок, составлять рапорты и так же научил его быстро считать.

В 739 году лейтенант помер. Просто не проснулся после очередной попойки. Сердце не выдержало. Этьен остался без покровителя. Новый командир был из других, своих людей он приводил, чужих выкидывал. Этьен понял что пора уходить.

Глава 4. Офицерская выслуга (740–743)
В 740 году Этьен перевелся в дружину другого лорда, чьи владения были ближе к горам. Тогда там были просто холмы и редкие деревни. Пришел он уже не простым стрелком, а сержантом - чин получил за выслугу и отличную стрельбу.

740–743 годы. Этьен командовал отделением. Учил зеленых мальчишек тому, что умел сам: стрелять, прятаться, не паниковать, бить наверняка. Мальчишки приходили и уходили - кто в другие части, кто в землю. Этьен матерился, заполнял рапорты и день за днем набирал в отряд новых рекрутов.

В 743 году он женился. Взял девушку из местных, дочку кожевника. Звали Мари. Была она тихая, работящая, с глазами цвета лесного ореха. Этьен прожил с ней три года.

А потом случилось то, что перевернуло всё.

Глава 5. Явление стен (743)
В том году, в самом конце лета, пришла весть: с востока движется великое войско, а с ним - король, каких свет не видывал. Говорили, он ведет за собой не просто людей, а нечто большее. Этьен, как и все, отнесся к слухам с недоверием. Мало ли что болтают проезжие.

А потом в один день всё изменилось.

Утром небо на горизонте полыхнуло ослепительным светом. Этьен как раз вышел из казармы - и застыл. Там, где еще вчера были только холмы и редкие рощи, теперь возвышались стены. Гигантские, до самого неба, уходящие в обе стороны так далеко, что глаз не хватал.

Люди вокруг кричали. Кто-то падал на колени и молился. Кто-то бежал прочь, не разбирая дороги. Этьен стоял и смотрел. Он не понимал, что произошло. Этого не могло быть. Но это было.

В тот же день пришли люди короля. Они говорили спокойно, будто ничего необычного не случилось. Объясняли, что вы всегда жили внутри стен, что тут безопасно, и то что король позаботился о своем народе. Этьен слушал и не верил ушам.

А потом началось странное. Люди вокруг вдруг перестали удивляться. Они кивали, соглашались, начинали вспоминать, как помогали строить эти стены. Этьен смотрел на них и чувствовал, как в голове у него самого что-то мутнеет, уплывает. Он пытался удержать утреннюю картину - пустые холмы, вспышку света, внезапно возникшие стены. Но воспоминание таяло, рассыпалось, как сон после пробуждения.

Когда вечером того же дня он вернулся к себе, он уже не помнил, что случилось утром. Он помнил, что стены строили давно, что его отец рассказывал про начало стройки, что все вокруг всегда знали - стены всегда были и будут, а за ними угроза в виде титанов.

Глава 6. Жизнь внутри стен (743–746)
После того дня жизнь вошла в привычное русло. Этьен продолжал службу, теперь уже в новом качестве - его дружина стала частью гарнизона, охраняющего стену.

В 746 году Мари погибла при родах. Ребенок тоже не смог выжил. Этьен закопал их на кладбище за городом, поставил простой деревянный крест и вернулся в казарму.

Глава 7. Земля (752–755)
В 752 году король объявил набор в «новые люди». Тем, кто долго и верно служил, давали земли и привилегии. Этьен сначала не поверил. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но слухи ходили упорные, и он решил попробовать.

Два года собирал бумаги, доказывал свою выслугу, искал свидетелей, которые подтвердят его заслуги. Бюрократия была хуже любой войны. Но Этьен уперся. Он понял, что это его шанс вылезти из грязи, стать кем-то, оставить что-то после себя.

В 754 году его вызвали в столицу. В столице он пробыл месяц. Жил в казарме для отличившихся, ходил на приемы, где чувствовал себя не очень комфортно. Дворяне косились, шептались за спиной. Этьен молчал и просто ожидал.

В 755 году ему выделили землю. На юго-востоке, внутри территории, которую называли Роза. Участок был не лучший - холмы, камни, лес, пара деревушек с жителями, которые едва сводили концы с концами. Но зато свой. Этьен приехал, посмотрел и сказал: «Ну что ж, будем работать».

В том же 755 году он снова женился. Невесту подобрали через знакомых - девушку из обедневшей семьи. Звали её Амели. Она была тихая, бледная, с большими глазами, которые вечно смотрели куда-то внутрь. Этьен не искал любви. Ему нужна была жена, хозяйка в дом, мать будущим детям.

Амели приехала с небольшим чемоданом, в котором лежали пару книги и смена белья. Этьен посмотрел на книги, удивился, но ничего не сказал.

Глава 8. Строительство дома (755–760)
755–760 годы. Этьен строил дом. Не замок, не усадьбу - просто крепкий каменный дом, в котором можно жить и защищаться в случае чего.

Он сам таскал камни из карьера за три версты. Сам клал стены, сам рубил балки для перекрытий, сам крыл крышу. Помогали местные жители - те, кто жил на этой земле и понимал, что теперь этот суровый человек их хозяин.

Амели вела хозяйство. Оказалось, что за тихой внешностью скрывался практичный ум. Она быстро смогла разобратся, кто из жителей работает, а кто ворует, где прибавить, где убавить людей. Этьен, возвращаясь с работы, видел, что дом пахнет едой, полы выметены, постели сухие. Он молча кивал и садился ужинать.

В 758 году у них родился первый ребенок. Мальчик. Назвали Пьером, в честь отца Этьена. Роды принимала местная повитуха - Амели не хотела звать врача из города. Роды были тяжелые, Амели чуть не погибла. Этьен не на секунду не отходил от двери, слушал крики и тихо матерился. После родов зайдя в комнату посмотрел на сына и сказал: «Ну и крепкие вы, бабы».

Пьер рос при матери. Амели не отдавала его нянькам, сама кормила, сама купала, сама пеленала. Этьен смотрел и удивлялся. Он не знал, что женщины могут быть такими… нежными, что ли…

В 759 году у них родился еще один ребенок на этот раз дочка. Назвали её Элизабет. Она прожила совсем чуть-чуть около трех месяцев и погибла от слабости. Амели много рыдала но, потом все таки смогла встать и пойти работать дальше по хозяйству. Этьен был обеспокоен этим событием и работал больше обычного и толком не спал.

В 760 году Этьен поехал в город оформлять бумаги. Ему сказали, что нужно официально закрепить права на землю и титул для сына. Бюрократия заняла полгода. Писари спросили фамилию. Этьен сказал: «Монши». Писари поморщились - слишком просто для землевладельца. «А как жену зовут?» - спросили. «Амели, но у нее прозвище Мон Клер, Светлая, из-за бледности», - ответил Этьен. Писари переглянулись, почесали перьями и написали «де Монклер».

Этьен пожал плечами. Ему было все равно, как напишут. Главное - сын получит титул, земля будет закреплена, род продолжится.

Глава 9. Последние годы (760–762)
В 760 году Этьен вернулся домой. Дом был почти готов. Амели ждала с сыном на руках. Этьен взял мальчика, подержал, вернул матери. Сказал: «Будет хозяином».

Следующие два года он работал как проклятый. Расчищал поля, строил амбары, договаривался с купцами о продаже зерна и шерсти, разбирался с соседями, которые косились на выскочку. Этьен не лез в ссоры, но и не уступал. Если надо - мог и зубы показать.

Он постарел в эти годы. Волосы поседели, спина согнулась, старые раны ныли к непогоде. Но он не сдавался. Он хотел оставить сыну хозяйство, которое не развалится после его смерти.

В 762 году Этьен помер. Он сидел вечером на крыльце, смотрел на закат. Амели вышла позвать ужинать, а он уже холодный. Сердце остановилось. Просто и быстро, как он и хотел.

Похоронили на холме, откуда видно все его земли - дом, поля, амбары, деревню вдалеке. Амели поставила деревянный крест и сказала: «Ты сделал все, что мог».

Пьеру было два года. Он стоял рядом с матерью и не понимал, почему она плачет и зачем закопали отца. Потом мать взяла его на руки и унесла в дом.

В доме пахло деревом, землей и мамиными травами. Слуги ждали указаний. Жители ждали, что скажет новая хозяйка. Амели села за стол, посмотрела на сына и сказала: «Теперь ты хозяин, Пьер. Маленький, но хозяин. Я помогу».

Книга вторая. Пьер. Детство без отца (762–780)

Глава 1. Два года - возраст не для сиротства (762–765)

Пьеру де Монклер было два года и три месяца, когда умер отец. Он не запомнил этого дня. В его памяти осталось только: мать плачет, много людей в доме, пахнет ладаном и еще чем-то незнакомым. Потом отца закопали на холме.

Амели осталась одна с двухлетним ребенком на руках, с недостроенным хозяйством, с кучей долгов, о которых Этьен не успел рассказать, и с жителями, которые смотрели на женщину с маленьким ребенком и думали: «Надолго ли ее хватит?»

Первые три года после смерти Этьена были самыми тяжелыми.

Амели выросла в обедневшей дворянской семье, где книги ценились больше хлеба. Но когда приперло, она вспомнила, что у нее есть руки, голова и упрямство.

Она сама выходила в поля, сама ругалась с батраками, сама считала зерно в амбарах. Жители сначала пытались обманывать - куда бабе понять, сколько сена надо скотине на зиму. Амели молча слушала, а потом говорила точные цифры, которые вычитала в тетрадях Этьена. Жители чесали затылки и отступали.

Пьер в эти годы был при матери постоянно. Амели таскала его с собой повсюду. В поле - Пьер сидел на меже и играл с камушками. В амбар - Пьер сидел на мешках и смотрел, как мать считает. На скотный двор - Пьер тыкал пальцем в овец и смеялся.

В три года он уже знал, что овцы бывают белые и черные, а коровы - большие и маленькие. В четыре - научился отличать пшеницу от ячменя. В пять - мог сказать, сколько мешков зерна в амбаре.

Глава 2. Материнские уроки (765–770)

В пять лет Пьер получил от матери первую тетрадку. Маленькую, сшитую из нескольких листов. Амели сказала: «Будешь записывать все, что видишь важного».

Пьер не очень понимал, что значит «важное». Но мать объяснила: «Сколько овец прибавилось. Сколько зерна смололи. Кто приходил и зачем. Все, что может пригодиться».

Он начал записывать. Коряво, с ошибками, но записывать. Первая запись в его жизни: «Сегодня видел лису у курятника. Мама ее прогнала». Вторая: «Приезжал дядя из города. Говорил про налоги. Мама долго с ним ругалась».

В шесть лет Амели начала учить его читать по-настоящему. По тем самым книгам, которые она привезла с собой. Книги были старые, с выцветшими страницами, пахли плесенью и временем. Пьер читал медленно, запинался, но упрямо продирался сквозь строчки.

В семь лет он прочитал первую книгу целиком. Про какого-то рыцаря и его подвиги. Амели спросила: «Понравилось?» Пьер подумал и сказал: «Глупости. Он много раз рисковал жизнью, а в конце получил только славу. Славой сыт не будешь». Амели посмотрела на него долго и ничего не сказала.

В эти годы Пьер почти не видел других детей. Соседские мальчишки не хотели с ним водиться - он был господский сын, хоть и жил небогато. Деревенские дети сторонились его: всё-таки он считался их хозяином. Так Пьер и привык к одиночеству.

По вечерам он сидел с матерью у очага. Она шила или чинила одежду. Он читал и писал в тетрадку. Иногда разговаривали. Чаще молчали.

Глава 3. Управляющий Бенедикт (768–775)

В 768 году, когда Пьеру было десять, Амели наняла управляющего. Сама она устала, начала болеть, поняла, что не тянет одна такое хозяйство.

Бенедикту было под шестьдесят. Он служил еще у Этьена, потом ушел к другим, потом вернулся. Мужик был хитрый, скользкий, с глазами, которые никогда не смотрели прямо. Но хозяйство знал до тонкости.

Пьер сначала невзлюбил его. Слишком сладкий голос, слишком быстрые руки. Но мать сказала: «Он дело знает. А больше нам пока не надо».

Бенедикт поселился в доме, занял комнату на первом этаже и начал крутить делами. Пьер наблюдал. Он уже тогда понял: за этим человеком нужен глаз да глаз.

В 770 году, в двенадцать лет, Пьер впервые поймал Бенедикта на мелком воровстве. Тот приписал лишние расходы на корм скотине. Пьер молча записал это в свою тетрадку, но ничего не сказал.

В 772 году он поймал его снова. Уже серьезнее - Бенедикт продал часть зерна на сторону и положил деньги в карман. Пьер пришел к матери и показал записи. Амели посмотрела, вздохнула и сказала: «Поговори с ним сам. Ты уже большой».

Пьер вызвал Бенедикта в амбар. Разложил бумаги и спросил: «Это где?» Бенедикт начал мяться, врать, потом сдался. Пьер сказал: «Уходишь. Но без скандала. Скажешь всем - сам ушел, по старости». Бенедикт ушел. На прощание сказал: «Злой ты, парень. Это хорошо. Но с людьми мягче надо. Люди любят добрых». Пьер промолчал.

Глава 4. Самостоятельность (773–778)

После ухода Бенедикта Пьер сам взялся за хозяйство. Ему было пятнадцать.

Он вставал затемно, обходил амбары, проверял скотину, разговаривал с батраками, считал, записывал, планировал. К обеду садился с книгами - доучивался тому, чему не успела научить мать. К вечеру снова обход и записи.

Амели смотрела на сына и удивлялась. Таким молодым - и таким серьезным. Иногда она пыталась расспросить его, о чем он думает, что чувствует. Пьер отвечал односложно и уходил в свою комнату.

В шестнадцать лет он впервые поехал на ярмарку один. Взял товар - шерсть, зерно, пару голов скота - и отправился в город. Там пробыл три дня. Продал все дороже обычного, купил все дешевле обычного. Вернулся довольный.

Амели спросила: «Как прошел торг?» Пьер ответил: «Нормально». И ушел записывать расходы.

В семнадцать лет он начал прицениваться к соседским землям. Кто разорялся - он предлагал выкупить участок. Недорого, но наличными. Люди соглашались. К восемнадцати годам владения Монклеров увеличились вдвое.

Глава 5. Увлечения и навыки (775–780)

В пятнадцать лет Пьер решил, что аристократ должен уметь фехтовать. Не чтобы воевать - для этого у него не было ни желания, ни способностей. А чтобы при людях не ударить в грязь лицом.

Он нашел старого отставного военного, который жил в соседней деревне. Тот пил горькую, но фехтовал хорошо. Пьер договорился за небольшую плату и ездил к нему два раза в неделю два года.

Старик учил его держать стойку, делать выпады, парировать удары. Пьер старался, но получалось плохо. Не было гибкости, не было скорости, не было того чутья, которое делает из человека бойца. Но через два года он мог при необходимости не опозориться. Этого хватало.

В шестнадцать лет Пьер увлекся верховой ездой. Не с душой, не с азартом. А как необходимостью. Хороший наездник быстрее передвигается, меньше устает, лучше выглядит. Он купил себе лошадь - спокойную, выносливую, некрасивую, но надежную. И научился на ней ездить.

В семнадцать лет он прочитал все книги, которые были в доме. Мамины книги, папины записи, какие-то романы. Потом начал покупать новые. Трактаты по хозяйству, по строительству, по праву. Его интересовало все, что могло пригодиться в деле.

Амели иногда заставала его ночью за чтением. Говорила: «Спать надо». Пьер отвечал: «Успею». И продолжал читать не слушая свою мать.

Глава 6. Амели уходит (778–780)

В 778 году Амели слегла. Сказала: «Устала, Пьер. Видно, мое время подходит».

Пьер не знал, что делать. Он привык, что мать есть всегда. Даже когда она болела, она была рядом. А теперь лежала, смотрела в потолок и говорила тихо.

Она смогла прожить еще два года. Пьер все это время не отходил далеко. Днем занимался хозяйством, вечером сидел с матерью. Читал ей вслух, рассказывал про дела, просто молчал рядом.

Амели учила его до последнего. Не хозяйству - жизни. Говорила: «Не будь таким сухим, Пьер. Люди любят тепло. Ты считаешь все, а про людей забываешь. Без людей твои амбары пустыми будут».

Пьер слушал и кивал. Но внутри не соглашался.

В 780 году Амели померла. Тихо, во сне. Пьер зашел утром, а она уже холодная. Он постоял, посмотрел, потом пошел звать священника.

Похоронили ее рядом с отцом, на холме. Пьер сам выбрал камень, сам заплатил мастеру, сам проверил, правильно ли выбили надпись. «Амели де Монклер, урожденная де Варен. Мать и жена. 735–780».

Вечером после похорон Пьер сидел один в доме. Впервые по-настоящему один. Слуги разошлись по своим комнатам, тишина стояла такая, что слышно было, как мыши скребутся в стенах.

Он достал тетрадку и записал: «Расходы на похороны матери: гроб, священник, камень, поминки.» И уже вышла немалая сумма.

Закрыв тетрадку Пьер заплакал от одиночества и то что родных больше нет рядом, он остался совсем один.

Глава 7. Пора жениться (780)

Через месяц после смерти матери Пьер начал думать о женитьбе.

Не потому что хотел любви. Любви он не понимал и не искал. А потому что надо было продолжать род. Наследник нужен. Без наследника все, что строили отец и мать, рассыплется.

Он посоветовался с соседями, с торговцами, с которыми вел дела, с местным священником. Ему назвали несколько имен. Девушек из обедневших семей, с хорошими фамилиями, но без денег.

Пьер выбрал Сесиль де Варен. Род почти вымерший. Девушка, говорят, тихая, набожная, много читает. Приданого почти нет, но имя есть.

Он съездил посмотреть. Сесиль сидела в углу с книгой, даже не подняла глаз, когда он вошел. Пьеру это понравилось. Не суетливая, не вертлявая. Спокойная. Такая не будет мешать делам.

Свадьбу сыграли быстро, через два месяца. Сесиль приехала с чемоданами. В первом были книги, и рисунки. Во втором была уже одежда.

Вечером после свадьбы они сидели в комнате. Сесиль читала. Пьер писал в тетрадке. Иногда поднимал глаза, смотрел на жену и думал: «Ну хоть, не в одиночестве».

Продолжение в следующей части...

1. https://steamcommunity.com/profiles/76561198873792411/

2. kira_ackerman

3. STEAM_0:1:456763341

4. 18

5. Да

6. Зима: -1 час, лето: +0

7. Феликс Тайлед

8. 

9. Хотение довольно стандартное: помогать людям и наказывать тех, кто нарушает правила, улучшая таким образом геймплей для остальных игроков

10. 8/10

11. Действовать согласно правилам проекта

12. Garry's Mod: на проектах GMod стоял на админке серверов по JVS, MilitaryRP, DarkRP (точные названия серверов уже не могу точно вспомнить)
    GTA: был админом на ArizonaRP (3 уровень администрации) и Majestic (следящий за SANG)

13. Ситуации были разные, вплоть до занесения игроков в ЧСП. Решение любой ситуации строилось на взаимодействии с другими администраторами. Если я был не уверен в своих действиях, всегда спрашивал людей с у которых больше опыта чем у меня

14. Да, опыт общения с такими игроками есть. Главное это сохранять спокойствие и действовать холодной головой, спокойно объяснять ситуацию. Если человек слишком токсичен и не идет на диалог, таких игроков просто откидывал

15. На добром мотиве, советоваться по спорным ситуациям и помогать ивент-команде, если требуется

16. Пока что нет (как минимум, я даже не спрашивал, как меня воспринимают)

17. Пока что нету

18. Довольно гибок и всегда готов учиться тому, чего не знаю. На критику реагирую спокойно и с пониманием

19. Если учитывать опыт именно в GMod, то минимальный, потребуется обучение

20. Да, готов помогать в час-пик всем чем смогу. Время примерной активности: будни и выходные с 15:00 до 01:00. Самая большая проблема это Дтек, так как график может меняться поминутно

ИНФОРМАЦИЯ О ПЕРСОНАЖЕ
──────────────────────────────────────────
Имя: Марк
Фамилия: Смит
Пол: Мужской
Возраст: 20 Лет (850 год)
Дата рождения: 18.05.830
Рост: 167 см
Телосложение: Жилистое, без лишнего жира, тело, отточенное годами марш-бросков и изнурительных тренировок. Каждая мышца под контролем.
Вес: 61 кг
Национальность: Элдиец
Цвет кожи: Бледный
Корпус: Разведывательный
Отряд: Исследовательский
Звание: Младший Сержант
Стиль ведения боя: Фехтовальщик

Характер:
Марк - человек немногословный и собранный. Он не производит впечатления холодного или надменного скорее кажется отстраненным, будто всегда находится на шаг в стороне от происходящего. Это не равнодушие, а привычка наблюдать и держать себя в руках. Он рано усвоил, что лишние эмоции на вылазках стоят жизни, и со временем научился их подавлять, оставляя только то, что помогает действовать. В бою и вне его он спокоен и устойчив. Когда вокруг начинается суета, он не ускоряется - наоборот, становится чуть медленнее и точнее. Говорит тихо и по существу, не повышая голос даже в критический момент. Его фразы короткие, иногда резкие, но в них редко бывает лишнее. Он не пытается подбодрить словами, вместо этого страх товарищей он гасит делом: точным маневром, вовремя сказанным предупреждением, закрытой брешью. Марк не стремится командовать и не считает себя лидером, но в тяжелые моменты люди инстинктивно начинают ориентироваться на него. Он хорошо чувствует состояние тех, кто рядом: замечает растерянность, усталость, надлом, пусть и не всегда умеет правильно на это отреагировать словами. Его сильная сторона - не вдохновение, а устойчивость. Рядом с ним проще собраться с мыслями и не сорваться в челюсть титана. Чувство долга у него жёсткое и личное. Он болезненно воспринимает любую ошибку, особенно если она может как то аукнуться другим. Ошибки переживает молча и долго, прокручивая их снова и снова, даже когда остальные уже забыли произошедшее.
Мировосприятие:
Марк мыслит нестандартно не из любви к оригинальности, а из привычки сомневаться в очевидном. Он не доверяет первому впечатлению и старается проверить все еще раз - маршруты, поведение титана, расстановку людей. Его внимание цепляется за мелочи: задержку в шаге, нехарактерный разворот головы титана, странную тишину там, где её быть не должно.
Он предпочитает понимать, а не верить. Любая ситуация для него - это совокупность странных факторов, которые можно разобрать на части, сопоставить и использовать. Он редко действует на чистом импульсе, но и не застывает в раздумьях - решения он принимает без долгих колебаний, но часто выбирает ходы, которые не укладываются в привычные тактики и выглядят непривычно для остальных.

Сильные стороны:
Холодная голова. В критические моменты, когда другие начинают суетиться и паниковать, Марк, наоборот, собирается. Его спокойствие заразительно - не потому что он подавляет остальных, а потому что рядом с ним становится ясно, как поступить дальше.
Наблюдательность и ум. Он быстро вычленяет главное и умеет предложить рабочее решение, даже если оно выглядит непривычно или идёт вразрез со стандартными тактиками.
Аккуратность и дисциплина. Снаряжение, отчёты, подготовка - всё доводит до состояния, в котором может быть уверен.
Спокойная опора. Он не стремится выделяться или брать командование на себя, но в самые напряженные моменты боя его спокойные и точные указания нередко становятся той точкой опоры, на которую ориентируются остальные.

Слабые стороны:
Туннельное зрение. Зацикливаясь на цели - будь то точка на шее титана, сложный манёвр или отчёт - он может так уйти в себя, что выпадет из общего контекста. В бою такая слепота может стать последней.
Упрямство в реализации плана. Марк привык действовать по заранее продуманной тактике и держится за неё даже тогда, когда обстановка начинает выходить из-под контроля. Осознавая изменения, он не всегда сразу отказывается от первоначального замысла, предпочитая попытаться подстроить его под новую ситуацию, из-за чего с перестройкой иногда запаздывает.
Трудности в живом общении. Марку непросто находить слова поддержки. Он искренне переживает за товарищей, но выражает это сухо и неловко, из-за чего часто кажется холоднее, чем есть на самом деле.
Высокий расход газа. Его стиль боя строится на частых корректировках и точных маневрах, что ведёт к ускоренному расходу газа. Это ограничивает его по времени активного боя и требует постоянного контроля баллонов с газом.
Переутомление. После затяжных вылазок его накрывают головные боли и дезориентация - следствие постоянного напряжения и раздумий.
Навязчивая проверка УПМ. Недоверие к снаряжению без личного осмотра. Если он не убедился сам, в бою чувствует неуверенность, что сказывается на решительности.

Страхи:
Страх роковой ошибки. Не любой, а той, из-за которой погибнут доверенные ему люди. Этот страх въелся после нескольких вылазок, где он видел, как из-за чужой (а иногда и своей, пусть мелкой) оплошности обрываются жизни. Теперь это навязчивая картина: увидеть, как его неверный выбор запускает цепную реакцию смертей.
Страх стать обузой. Для человека, чья ценность - в анализе и поддержке, мысль оказаться в ситуации, где он бесполезен, - личный ад. Быть раненым и беспомощным, как после боя у Элитного штаба, было для него едва ли не страшнее гибели.
Страх внутреннего провала. Ему плевать на выговоры командования. Его суд - он сам. Не дотянуть до своих же жёстких, почти невыполнимых стандартов, провалить внутренний экзамен на профпригодность - вот что точит его изнутри. Это страх не перед людьми, а перед тем идеальным, безошибочным солдатом-аналитиком, которым он пытается быть.

Мотивация:
Не месть титанам, не слепая вера и не слава. Его двигает трезвый гуманизм. Спасать жизни, потому что каждая спасенная жизнь - это сохраненный опыт, ресурс, шанс на завтра. Изучать титанов, потому что знание - единственное настоящее оружие против слепой силы. Становиться полезнее для отряда, потому что в их мире выживает только слаженный механизм, и он хочет быть его надежной деталью. Глубоко внутри - тихая надежда, что его работа, его анализ, его холодный расчёт однажды сможет переломить ход этой войны не в героическом порыве, а в череде маленьких, точных, выверенных побед.
Специализация:
Поддержка своей контратакой и тактическая оценка поля боя. Его главная роль в группе - быть её мозгом. Оценить угрозы, предложить план, скоординировать действия, предугадать развитие ситуации.
Полевая медицина. Умение остановить кровь, стабилизировать раненого и дать ему шанс дожить до санитаров - его второй язык после языка тактики.
Изучение поведения титанов. Уникальная роль наблюдателя рядом с Ханджи. Сбор данных, анализ движений аномальных особей, попытка найти логику в, казалось бы, безумных действиях.

Уровень владения УПМ:
Марк хорошо владеет УПМ, особенно в среде, где есть надёжные точки для маневра: городские кварталы, лес, плотная застройка. Он уверенно чувствует баланс и траекторию, экономно использует инерцию и редко делает лишние движения. На открытой местности его стиль становится рискованнее - не из-за ошибок, а из-за нехватки опор. В таких условиях ему чаще приходится рассчитывать не на идеальный манёвр, а на промахи титана, особенности его движений или удачное стечение обстоятельств. Это снижает уверенность.

Отношение к титанам:
Ни ненависти, ни мистического трепета. Марк видит в титанах сверхопасный природный интерес, стихийное бедствие из плоти. Он понимает их абсолютную, беспощадную угрозу. Но личный страх за собственную шкуру давно отступил, закаленный годами службы. Куда острее тревога за товарищей. Поэтому рядом с титанами он не позволяет эмоциям брать верх. Включается рабочий режим: анализ поведения, расчёт уязвимых точек, холодная оценка рисков. Его знаменитое спокойствие в бою - не бесстрашие, а сознательное отключение всего, что мешает этой работе. Они - сложная задача, которую нужно решить с минимальными потерями. А после случая у Элитного штаба они стали ещё и личной загадкой, объектом жгучего, почти научного интереса, смешанного с легкой, необъяснимой жестокостью.

Хобби:
Ведение полевого журнала наблюдений. Это не дневник. Это гибрид журнала, научного блокнота и тактического справочника. Там зарисованы схемы атак титанов с пометками об угле и скорости, таблицы сравнения поведения аномалий, заметки о состоянии отряда после вылазок, черновые планы, даже зарисовки облаков и направления ветра. Это внешнее хранилище его постоянно работающей головы, способ разложить по полочкам хаос мира.

Цитаты Марка:
Я не в точке удара, я между ней, “Пока он выбирает жертву, я выбираю конец движения”, “Паника это шум, Крик это потеря данных”, “Мир рвется, но линии моей атаки остаются прямыми”, “Каждый рывок, подчинен углам”, “Пока он еще движется, линия его слепой зоны уже проведена”, “Я остаюсь, когда все уходят. Я сделаю так, чтобы сердце товарища не остановилось!”...

I. Происхождение
История Марка Смита началась не со вспышки света или знамения. Она началась в потемках. В тех густых, вечных потемках, что стояли в кривых переулках Троста даже в полдень. Город, зажатый между каменными плитами стен, и сам научился жить в сжатом пространстве, в вечном полумраке. Дома жались друг к другу, будто пытаясь согреться. Их облупившаяся штукатурка напоминала кожу прокажённого, а ставни скрипели на ветру, как старые кости. В одном таком доме, пропахшем сыростью, дешёвым табаком и безнадегой, родился мальчик. Мир не затаил дыхания, мир даже не заметил как и от рождения остальных детей.
Его рождение не было праздником. Это был обычный акт биологии, вроде смены времени года. Так бывает, когда жизнь давно выцвела до серого, и люди живут по инерции, цепляясь за сегодняшний день, словно завтра - просто дурной сон, а не реальность.
Его мать… Имя её стёрлось из памяти квартала быстрее, чем надпись мелом на мокрой стене. Те, кто знал, не вспоминали вслух. Она была призрачной фигурой, мелькающей в лужах тусклого света у входа в бар. Женщина, торгующая собой. Для неё мужчины не имели лиц - лишь силуэты да звон монет в потной ладони, дававший отсрочку ещё на один день. Она была пустой скорлупой, из которой давно вытекло всё живое: мечты, вера. Она не верила ни в что.
Почему она оставила ребёнка? На этот вопрос в квартале только разводили руками. Одни шептались, что хотела привязать к себе мужчину, отца мальчика. Другие - что в какой-то запредельный момент усталости в ней что-то дрогнуло. Третьи считали, что она просто сдалась, позволив судьбе решать за неё. Ответа не знал никто. Она сама ничего не объясняла. А потом просто ушла из жизни новорождённого, растворилась в городском смраде, будто её и не было.
Материнского тепла Марк не познал. Даже в первые дни, когда младенцы ищут защиту, он вряд ли чувствовал что-то, кроме отстраненности и усталых рук. Она не умела и не пыталась заботиться ни о ком, включая себя. Едва он издал первый крик, она почти механически передала его отцу - и ушла. Не оглянулась. Так сбрасывают груз, который уже невмоготу нести.
Отчаяние Джонатана было немым и практичным. Ребёнку нужно было молоко. Мужчина носился по кривым улочкам Троста, выспрашивая, умоляя, предлагая последние гроши. В итоге нашёл - молодую вдову с собственным грудничком на руках, у которой ещё хватало молока на двоих. Каждый день, ровно в одно время, Джонатан приносил к её порогу своё завернутое в одеяло дитя и несколько крон, отложенных от скудного заработка. Он молча стоял в стороне, глядя, как та женщина, с усталой добротой во взгляде, прикладывает его сына к груди. - несколько крон в чужой ладони в обмен на шанс выжить. Отец платил за это чужое, милосердное тепло. Так, с чужой грудью и отцовскими кронами, началась его жизнь.
Джонатан Смит. Просто рабочий. Его руки были картой тяжёлого труда: мозолистые, в царапинах и въевшейся грязи, с пальцами, которые уже не разгибались до конца после тысяч поднятых ящиков на складе у восточной стены. Он был уставшим до костей, грубоватым от постоянной борьбы за жизнь, порой угрюмым. Но под этой коркой жило нечто редкое для эпохи, делавши людей черствыми, - упрямая, простая способность не отводить глаз от чужой беды.
У него был выбор. Он мог оставить ребёнка. Сделать вид, что это не его дело. Уйти, как ушла она. Многие бы так и поступили.
Но он не сделал этого.
Он забрал Марка. В свою каморку - крошечную комнатушку прямо над складом, пропахшую насквозь его жизнью: старой, просмоленной древесиной, мокрыми веревками, пылью веков и металлом. Он растил его один. Без помощи, без лишних слов. Это была жизнь в режиме вечного недостатка: еды, денег, времени, сил, сна. И всё же в этой убогой бедности таилась странная, суровая теплота. Отец никогда не ныл при сыне. Никогда не показывал, как тяжело, как ноют кости. Он просто делал то, что должен был делать.
Для маленького Марка отец стал целым миром. Тихим, честным, настоящим. Он показывал, как держать молоток, чтобы не сорвать ладонь. Как складывать ящики, чтобы не рухнули. Как, даже когда всё катится к чертям, находить силы встать на рассвете и сделать следующий шаг. Он не читал сказок. Он говорил с ним, как со взрослым: “Запомни, сын. Живым остаётся тот, кто, даже когда весь мир встал поперёк, не мечется и суетится, а держит голову холодной, подстраивается под любую проблему и ищет способ не просто пережить её, но и жить дальше. Держись за это. Это всё, что у нас есть”.
Марк, будучи ребёнком, впитывал эти слова не как наставление, а как закон природы, вроде того, что огонь жжется. Они стали его внутренним стержнем.
И, возможно, именно эти первые, тяжкие, но честные годы стали тем фундаментом, что позволил Марку Смита не сломаться в будущем аду. Потому что он с пелёнок усвоил простую, железную истину: мир не обязан быть к тебе добрым. Но ты, если хочешь зваться человеком, обязан перед самим собой оставаться им. Даже в аду. Особенно в аду.

II. Жизнь в Тросте
Трост был городом-амфибией. С одной стороны - шумный, вечно кишащий людьми узел, где сходились торговые пути, звенели монеты, пахло пряностями. С другой - это был аванпост на краю бездны. Каждый житель, от мала до велика, носил в подкорке холодное знание: за этими исполинскими каменными глыбами начинается Иное. Неизвестность, полная титанов. Стены были не просто сооружением. Они были границей реальности.
Для маленького Марка эти стены были защитой. Он рос, задрав голову, пытаясь разглядеть их верх. Они казались ему живыми, древними, загадочными, взирающими на суету муравьёв у своего подножия. Его район был не самым бедным, но и не благополучным. Квартал трудовиков: кожевенники, чьи мастерские смердели щелочью, грузчики с вечно красными от напряжения шеями, торговцы, голоса которых к вечеру срывались в хрип, плотники, стругавшие балки для вечно ветшающих домов, сторожа с фонарями - простые, не пафосные люди, чья жизнь измерялась сделанным за день.
И среди них - его отец. Джонатан Смит. Мужчина, чьи руки пахли не просто деревом, а особой смесью: дубовой стружкой, пылью веков, поднимавшейся облаком при разгрузке старых ящиков, и едким, холодным запахом металлических цепей. Он работал на том же складе задолго до рождения сына. И Марк, научившись у отца смотреть на мир, стал ходить за ним. Подавал тяжёлые гаечные ключи, протирал грубым холстом заляпанный маслом верстак, сортировал гвозди по размеру в пыльные банки. Не из долга. Из жадного, всепоглощающего желания быть рядом с единственным якорем в своём мире.
Их дом был продолжением склада - маленький, деревянный, с крыльцом. Он пах старой, неторопливой бедностью: пригоревшей кашей, дёгтем, которым отец раз в год пытался залатать крышу, сыростью, въевшейся в самые доски. Но для Марка это была вселенная, открытая лишь для него и отца. Вот угол, где он строил крепости из щепок. Вот стол, за которым они ели в тишине, слушая, как за окном воет ветер. Вот обои из газет, которые отец пытался переклеить раз пять, но всегда останавливался на полпути - то денег не хватало, то сил. Эти полу законченные попытки были частью пейзажа, как и всё остальное.
Однажды, вернувшись раньше времени, Марк застал отца в переулке. Тот говорил с женщиной в потертом платке - тихо, настойчиво, с непривычной просьбой в голосе. “Просто зайди. Хоть посмотри на него”, - слышал мальчик. Женщина молчала, глядя в сторону. В ее молчании было что-то окончательное, словно дверь, захлопнувшаяся навсегда. Отец ещё что-то пытался сказать, но потом просто замер. Руки его медленно опустились. Он больше не звал её, не уговаривал - лишь кивнул, и в этом кивке была такая усталая покорность, что у Марка сжалось сердце. С тех пор отец перестал пытаться. А женщина появлялась редко, словно призрак из другой жизни. Она не интересовалась, как он живёт. Он не искал её взгляда.

Жизнь текла по накатанной колее. Утро - скрип половиц, запах овсянки, густой и безвкусный. Отец уходил, и Марк оставался один: то учился читать по настенным газетам, то выполнял мелкие поручения по кварталу, то таскал воду от общего колодца, ловя на лету обрывки разговоров соседей: о засухе, о подорожании муки, о новых, непонятных приказах из гарнизона.
И над всем этим, всегда, висело Давление. Не конкретное, не осязаемое. Гнетущее ожидание. Осознание того, что стены - не навсегда. Понимание, что мир за камнем - живой, дышащий, голодный. Смутное предчувствие, что однажды этот хрупкий баланс рухнет. Все об этом знали. Все об этом молчали. Жизнь продолжалась.
Но никто, даже в самых черных снах, не мог представить, насколько оглушительным будет этот грохот.

III–IV. Путь солдата
Акт I. Вступление в Кадетский корпус (842 год, 12 лет)
Решение созрело в нем тихо, как нарыв. Не из жажды славы - это чувство было слишком абстрактным для мальчика. А из трезвого, почти инстинктивного понимания: за стенами - угроза. Угрозу нужно изучать. Чтобы изучать - нужно быть сильным, дисциплинированным, знать инструменты борьбы. Кадетский корпус был единственной логичной дорогой. В 842 году, когда ему стукнуло 12, он подал заявление в 99-й набор. Его приняли не за выдающиеся данные, а за упрямый, ясный взгляд.
99-й Кадетский корпус встретил его холодно. Подъем ночью, когда звёзды ещё не думали тускнеть. Бег по промерзлой плацу, выжимающий из лёгких весь воздух, а из мышц - последние силы. Крики инструкторов, обрушивающиеся на голову, как удары тупым молотом. Бесконечные тренировки по принципу: сломать, чтобы собрать заново. Марк не был природным атлетом, но не умел сдаваться. Каждое падение, каждый провал на тренировках с УПМ (а первые попытки были катастрофой: он кубарем катился по земле, запутавшись в тросах) он разбирал по косточкам. Почему упал? Оступился или выдохся. Почему не долетел? Неправильный угол, слабый толчок. Он возвращался к тренажерам снова и снова, в тихие часы, когда другие валились с ног, лишь бы еще раз отработать сложный элемент. Он искал в теле точку баланса, математику идеального полета.
Со временем навык пришёл. И пришёл он только после сотен падений. Его движения стали чистыми, траектории - предсказуемо точными. Но корпус, ломая тело, обнажил и душу. Проявились слабости, ставшие его второй натурой. Чрезмерная концентрация: выбрав цель, он мог забыть обо всём остальном, будто надел шторы. Полный сбой в строю: в любых групповых упражнениях он либо вырвался далеко вперёд, ломая весь строй, либо отставал, создавая опасные разрывы. Раб схем: он мыслил алгоритмами, и когда план рушился (внезапная атака, смена обстановки), ему требовались драгоценные секунды, чтобы перестроиться.
Три года (842–845) выковали из мальчика настоящего кадета Смита, готового к бою. Он овладел УПМ не как искусством, а как точным инструментом. Усвоил тактику, дисциплину, научился запирать страх в самом дальнем чулане сознания. К выпуску он вошёл в топ-10 своего набора, заняв 5-е место за упорство и холодную голову. После кадетки он впервые позволил себе мысль: возможно, он сможет не просто выжить, но и что-то изменить. Хотя бы для горстки людей рядом.

Акт II. Падение Шиганшины и Выпуск (845 год, 15 лет)
За несколько месяцев до выпуска мир треснул. 845 год. Стена Мария пала у Шиганшины. Весть пришла ударной волной, нескончаемым потоком беженцев. Измученных, искалеченных, с глазами, в которых застыл ужас. Пятнадцатилетний Марк, уже почти солдат, наблюдал за этим с балкона училища. Он не просто видел - он чувствовал эту атмосферу катастрофы. Запах страха, пота, крови и пыли сожженных земель. В этот момент все учебные схемы, все тактические задачи превратились в жуткую, гиперреалистичную иллюстрацию. Теория стала детскими туфельками, брошенными в грязи, и протяжным стоном женщины, ищущей в толпе того, кого уже нет.

Акт III. Начало службы в Разведкорпусе (845 год, 15 лет)
Выпуск в конце 845 года прошёл без помпы. Война не ждала. Пятнадцатилетний Марк Смит, один из лучших выпускников 99-го набора, записался в Разведкорпус по собственному желанию. Не из жажды славы - она умерла в тот день, когда он увидел лица беженцев. А из холодной, прагматичной необходимости разобраться в угрозе, чтобы больше никогда не видеть такого ужаса. Чтобы та беспомощность, что сковала его тогда на балконе, больше не повторилась.
Его, с его аналитической головой и дотошностью, зачислили в одну из передовых рот. Это был ад в чистом виде. Вылазка за вылазкой, патруль за патрулём, кровь и грязь вместо учебных схем. Но даже в этом хаосе Марк не мог отключить свой мозг. В перерывах между боями, пока другие пытались забыться, он доставал потрепанную полевую книжку и вносил туда не только отчетные данные, но и свои наблюдения. Странная задержка в движении одного титана. Как другой проигнорировал раненого солдата, но разодрал брошенный рюкзак. Мелочи, на которые уставшие бойцы не обращали внимания.
Он не был учёным. Он был солдатом, который пытался найти логику в безумии. Его командиры отмечали его хладнокровие и точность, но странные заметки в журнале вызывали лишь недоумение и пожимания плечами. “Боец Смит, ты что, их изучать собрался? Режь их - и всё”. Он и резал. Эффективно, молча, без лишних движений. Но в голове уже тогда, в самые первые годы службы, начал складываться пазл. Титаны для него постепенно переставали быть просто мишенями. Они становились проблемой. Сложной, кровавой, смертельной головоломкой. А любую головоломку можно решить, если найти ключ. Он ещё не знал, что его собственный, личный ключ - та самая страшная история которая ждёт его в будущем, в снегах у Элитного штаба. А пока он просто собирал данные, по крупицам, в своей книжке, подсознательно готовясь к той роли, которую ему предстояло сыграть годы спустя.

V. Служба в Разведкорпусе (845–849 гг.)
Если кадетский корпус был кузницей, то первые годы в Разведкорпусе стали для Марка спуском в горнило. Теория, доведенная до автоматизма на плацу, здесь, за стеной, столкнулась с живой, дышащей, пахнущей гнилью и железом реальностью. 845-849 годы. Это был период не героических битв, а мясорубки будней. Вылазка за вылазкой. Патруль. Разведка. Столкновение. Потери.
Он очень быстро усвоил главный закон РК: здесь нет опыта как абстрактного понятия. Опыт - это то, что ты сумел вынести на своих плечах из последней стычки. Это память о конкретном свисте крюка, вонзившегося в плоть рядом с твоим ухом. Это вкус железа на языке после того, как увидел, как титан разрывает твоего напарника. Это знание, как по тону голоса командира понять, что план летит к чертям, еще до сигнальной ракеты.
Марк оказался в основной ударной группе - среди всех тех, кто шел дальше самой стены, туда, где кончались карты и начиналась неизвестные территории, населенные одними титанами. Сначала он помогал в борьбе с титанами более опытным, чьи лица уже потеряли способность удивляться ужасу. Он наблюдал и учился, как они экономят газ, как обмениваются взглядами и жестами вместо слов. Особенно сильно его удивлял Мик Захариас, что каким-то образом мог чуять титана, что не удавалось Марку то ли из-за опыта, то ли от отличительной особенности самого командира наблюдательного отряда.
Но вскоре его начали замечать. Не как лихого рубаку, или отважного бойца, а как странного, очень полезного солдата. Того, кто в пылу боя мог коротко, без паники, окинуть взглядом всю местность и громко сообщить остальным: “права, за дубом, еще один, ползучий”. Того, чей отчет после вылазки был не сухим перечнем “выполнено-не выполнено”, а содержал странные наблюдения: “Титан игнорировал разбросанные бочки, но свернул к одинокому дереву, словно оно его что-то привлекало”, словно подражая исследовательскому отряду. Его аналитический ум, который в кадетском корпусе был слабостью, здесь начал обретать ценность. Именно эти нестандартные отчёты, его манера замечать аномалии в поведении титанов, в конце концов, и привлекли внимание. Сначала - его непосредственных командиров, которые ценили практическую пользу его замечаний. Позже, к 848-849 годам, слухи о солдате, который видит в титанах не просто чудовищ, а паттерны и закономерности, начали потихоньку распространяться. До высшего командования и учёных типа Ханджи они ещё не дошли, но семя было посеяно. Его полевой журнал, который он вёл с первого дня, постепенно превращался из личных записей в потенциальный источник данных. Сам Марк не рвался в кабинеты - он видел свою ценность здесь, на передовой, где его холодный расчёт мог спасти жизни в реальном времени. Но судьба уже готовила ему другую роль.
В 848 году, после серии успешных, хоть и кровавых операций, где его хладнокровие спасло малую группу от окружения, Марка Смита повысили до Рядового Первого Класса. Это не было наградой за подвиг. Это было признание его надежности. Командование начало видеть в нем не просто пушечное мясо, а стабильный актив. Солдата, который не подведет, который не паникует, который выполнит приказ и, возможно, заметит что-то такое, что спасет жизни в следующий раз. Эти годы выжгли из него последние остатки юношеского романтизма. Он понял, что за стеной выживает не самый сильный, а самый внимательный, дисциплинированный и выдержанный. Он научился слушать тишину - ту зловещую паузу между криками титанов. Научился читать по глазам товарищей нарастающую панику, еще до того, как она вырвется наружу. Он понял, что иногда лучшая атака - это вовремя и организованно отступить, сохранив состав. Это были уроки, оплаченные кровью, и он выучил их назубок.

Продолжение во второй части квенты...

VI. Прорыв Троста (850 год)
850 год. Марк уже Рядовой Второго Класса Разведкорпуса с почти пятилетним стажем, со шрамами, опытом и тихой, непререкаемой репутацией. Когда колокол Троста издал два громких сравнимо со взрывом, медных вопля - первый, леденящий душу, второй, предсмертный, - Марк не испытал шока. Его сознание переключилось в чёткий, отработанный режим. Всё, о чём так долго твердили инструкторы, к чему готовили годами, - случилось. Это была не катастрофа, а работа. Холодная тяжесть ответственности легла на плечи точнее и неумолимее, чем любое снаряжение. Хаос вокруг был тем же, что и пять лет назад: крики, рушащиеся дома, гул шагов. Но сам он был другим. Память об отце, исчезнувшем в той, первой мясорубке, больше не парализовала. Она давала уголь для горна. Он координировал, отдавал короткие, ясные команды горстке ополченцев и растерянных гарнизонцев, эвакуировал, указывал цели, использовал городской ландшафт как ловушку. Он не был героем, бьющимся в эпицентре. Он был дирижером в аду, пытающимся спасти хотя бы часть отряда. Прорыв Троста стал для него не личной трагедией, а проверкой. И он её выдержал. Он понял, что его место - здесь, на острие, не потому, что он жаждет славы, а потому, что его холодная голова и тёплые (вопреки всему) руки нужны именно здесь, чтобы другие могли отступить, выжить, сделать следующий вдох.

VII. Столкновение с аномальным титаном (850 год)
Это случилось в самом начале 850 года, в тот период зимы, когда холод уже не бодрит, а высасывает все силы, а снег ложится мертвым, глушащим звук одеялом. К этому времени Марк был уже Младшим Капралом, За его спиной уже лежала тяжесть лет службы. В глазах поселилась та особенная, старая усталость, что бывает только у тех солдат, которые слишком часто глядели смерти прямо в лицо и хоронивших на кладбищах друзей после выполненных или проваленных вылазок.
Их было трое: он, Эрд (грубоватый, как булыжник, ветеран с золотыми часами, которые он ни за что не надевал в бой) и Петра (стремительная, с острым, как бритва, ум и такой же улыбкой). Задача - проверить донесения о “странной активности” в районе Элитного штаба, уединённого комплекса, куда титаны обычно не заходили. Место было тихое, почти курортное, и сама постановка задачи настораживала.
Когда они вышли на опушку леса, открывающую вид на белое поле и тёмный силуэт штаба, тишина была первой аномалией. Ни птиц, ни ветра. Только густой, давящий вакуум. И тогда Марк его увидел. Не так, как видят титана - огромную, шумную угрозу. Он увидел статую. Темную, заснеженную глыбу, замершую неестественно прямо, будто в ожидании. Его глаза, натренированные замечать детали, уловили главное: движение зрачков. Немедленное, тупое блуждание. Быстрое, резкое, сканирующее. Из стороны в сторону. Оценивающее. И в этот момент что-то холодное и тяжелое, как свинцовая пуля, упало ему в самое нутро. Аномальный.
План был прост и отработан: Марк - приманка, отвлекает, Эрд и Петра - фланговая атака. Он рванул вперёд, врезаясь в морозный воздух, раскидывая тросы, крича, создавая максимум шума и движения. Он летел прямо перед его лицом, мимо огромных, равнодушных глаз.
И титан его проигнорировал.
Полностью. Абсолютно. Будто Марк был не человеком, а пролетевшей мимо пустой банкой. Эта нереальность, это вопиющее нарушение всех известных шаблонов на секунду вогнало Марка в ступор. А затем титан, с пугающей, почти изящной плавностью, развернулся и, чётко выбрав цель, ринулся на Петру.
Что было дальше - превратилось в кошмар наяву, размытый адреналином, болью и бессилием. Стремительный удар ногой - Петра, отброшенная, как тряпка. Яростная атака Эрда, режущего сухожилия. Глухой хруст обрушившегося тела титана, придавившего Петру в снег. Отчаянная копошь, чтобы вытащить её. И затем - второй. Вынырнувший из-за деревьев, как призрак. Ползучий, быстрый, несуразный. Марк, уже на автомате, бросился ему наперерез.
И его снова проигнорировали.
Это было уже не страшно. Это было сверхъестественно. Будто для этих двоих он был пустым местом. Второй титан устремился к Эрду, начав смертельную карусель.
Дальше - калейдоскоп ужаса. Эрд, отчаянно отбивающийся. Марк, пытающийся помочь, но будто находящийся за невидимым стеклом. Появление отряда гарнизона. Передышка. Он подхватывает Петру - тело неестественно лёгкое и хрупкое в его руках. Разум переключается в медицинский режим: дыхание, пульс, кровь, переломы. Пальцы, привыкшие к точности, работают сами. И тогда - свист. Он поднял глаза. Бревно, метко пущенное, как копьё, уже летело в них. Петра инстинктивно кувыркнулась. У Марка не было времени. Только осознание: сейчас.
Удар был вселенским. Не боль - сначала её не было. Был абсолютный, оглушающий вакуум, в котором погасли свет, звук, мысль. Он не почувствовал падения. Мир сузился до узкой щели: белый снег, красные брызги, чьи-то сапоги рядом, пронзительный зеленый дым сигнальной ракеты… и всё.
Он пришёл в себя через трое суток. Боль была титанической, но ясной: сломанные рёбра, ушиб, сотрясение. Гораздо страшнее было другое. Не физическая рана, а шрам в голове. Два титана. Два аномальных. И оба - ноль агрессии в его сторону. Их поведение ломало всё, что он знал о них.
Пока он лежал, пригвожденный к койке, его разум, уже не отягощенный болью, начал работу. Он заново проигрывал каждую секунду. Каждый их взгляд (вернее, его отсутствие). Каждый жест. В своём блокноте, который ему принесли, он начал строить первые, робкие догадки. Этот случай не просто едва не убил его. Он его переформатировал. Из солдата он начал превращаться в ключевой элемент самой важной загадки Разведкорпуса. И сам того не зная, он уже написал себе пропуск в самое сердце этой тайны - прямо к Ханджи Зое.

VIII. Повышение, перевод в Исследовательский отряд и работа с Ханджи (850 год)
Лазарет стал для Марка чистилищем. Лежа на жёсткой койке, в воздухе, пропахшем антисептиками и страхом, он был отрезан от мира действий, но его голова работала на пределе. Он не думал о боли. Он думал о глазах того титана. О том, как они смотрели сквозь него.
Когда он смог, наконец, стоять и говорить, не задыхаясь от боли в груди, его вызвали. Не для формального допроса. Для беседы. В комнате были не только командиры, но и люди в очках, с папками, чьи взгляды были лишены солдатской простоты - они были острыми, любопытными, почти хищными. Они слушали его рассказ, затаив дыхание, задавая вопросы не “куда он побежал”, а “куда смотрел титан, прежде чем убить”. Марк понял: его наблюдения - не просто детали отчета. Это сырьё для большой науки.
Через месяц, едва встав на ноги, он получил две новости. Первая: повышение до Старшего Капрала. Формально - за мужество и спасение товарища. По сути - плата за уникальные данные. Вторая, главная: немедленный и окончательный перевод в Исследовательский отряд под непосредственное начало Ханджи Зое.
Сама Ханджи ворвалась в его жизнь, как ураган. Первая встреча была сюрреалистичной. Он, ещё шаткий, стоял в коридоре, когда на него налетела эта гиперактивная женщина с безумными глазами, схватила за подбородок, повертела голову, заглянула в глаза и выпалила: “Так это ты! Тот, кого они не видят! Занимательно! Ты пахнешь чем-то особенным? Слышишь какие-то звуки? Чувствуешь магнитные поля?” Марк, ошарашенный, только молча качал головой. Он впервые видел человека, для которого титаны были не кошмаром, а интереснейшей головоломкой. Её энтузиазм был пугающим, заразным и абсолютно безэмоциональным - чистый, пламенный интерес ученого к редкому экземпляру.
Работа в отряде Ханджи оказалась интеллектуальным спецназом. Здесь не было строевой дисциплины, но была железная дисциплина мысли. Белые доски, испещренные формулами и схемами анатомии титанов. Горы отчетов о “ненормальном” поведении. Опыты (на безопасном, но все же леденящем душу расстоянии) по проверке реакций титанов на разные раздражители. Марка подключили ко всему. Он стал живым сенсором. Его заставляли просматривать километры записей вылазок, выискивая малейшие аномалии в движениях. Его сажали за сравнение данных о регенерации у разных классов. Ханджи быстро оценила его главный дар: концентрация и умение видеть шаблоны. Он мог часами сидеть над скучными таблицами, находя связи, которые ускользали от других.
Для Марка это был новый вид службы. Если раньше он анализировал, чтобы выжить и убить, то теперь он анализировал, чтобы понять. Это смещало перспективу. Титаны из безликих монстров стали превращаться в сложные, пусть и ужасающие, биологические системы, подчиняющиеся своим, пусть и безумным, законам. Та история, что приключилась с ним в бою у Элитного штаба стала центральной темой нескольких исследований, но проявился только с этими двумя титанами, больше - ни разу. Он был и подопытным, и исследователем. Это давало странное чувство: его травма, его личная загадка теперь служила большому делу. Он чувствовал, что его боль, его страх, его наблюдения обретают смысл. Он больше не просто винтик в военной машине. Он был уникальным инструментом в руках самого пытливого ума Корпуса. И впервые за долгое время это приносило не холодное удовлетворение, а глухое, трезвое достоинство.

IX. Сержантские курсы (850 год)
Параллельно с погружением в мир безумных гипотез Ханджи, в жизнь Марка вошла другая, не менее суровая дисциплина. Командование, отметив его естественное, пусть и тихое, лидерство в поле (особенно в том лесном инциденте, где он взял управление на себя), включило старшего капрала Смита в программу сержантского обучения.
Если лаборатории Ханджи были полётом в абстрактное, то сержантские курсы стали возвращением к тяжелой, каменной реальности основ. Это были не утренние построения. Это были занятия в затемненных комнатах, где на больших тактических картах разыгрывались гипотетические катастрофы. Инструктор, бывалый разведчик с лицом в шрамах, бросал им условия: “Вы в лесу. Туман. Два титана, тип неизвестен. Один раненый. Газ на исходе. Ваши действия? Время - десять секунд”.
Марк научился думать за других. Не просто рассчитывать свою траекторию, а просчитывать траекторию группы. Как распределить силы? Кого поставить на прикрытие, если новобранец дрожит? Как одним коротким, ясным приказом (“Петра - высота, Эрд - фланг, дым через три!”) заменить панику на порядок? Его учили читать не только карты, но и лица. Видеть зарождающуюся истерику в глазах, скрытую усталость за бравадой, немой вопрос “что делать?” в моменте неопределенности.
Его учили документировать не результат, а процесс. Не “титан убит”, а “титан проигнорировал стандартную приманку, проявил интерес к источнику воды, что может указывать на…”. Его отчёты, и без того подробные, стали образцом ясности. Каждая пометка могла стать ключом для тактиков или учёных вроде Ханджи.
Для Марка, с его аналитической головой, это была систематизация интуиции. То, что он делал в поле на ощупь, теперь обретало теоретическую базу, обрастало терминами и методиками. Он изучал не как быть сильнее самому, а как сделать сильнее всех, кто рядом. Как превратить группу в единый организм. Это была наука ответственности. И для человека, чей главный страх - подвести других, эти курсы стали своеобразной терапией. Чёткие алгоритмы, прописанные действия, теория управления - всё это было щитом против хаоса, в котором рождаются роковые ошибки. По вечерам, склонившись над учебниками при тусклом свете лампы, он чувствовал, как в его голове, рядом со схемами титанов и траекториями полёта, выстраивается новая, сложная структура - структура командования. Она была такой же важной частью его арсенала, как и клинки.

X. Обучение на медика(850 г.)
Но знания тактики и теории не могли заткнуть самую болезненную дыру в его душе - чувство беспомощности перед чужими страданиями. Бой у Элитного штаба оставил в нём не только загадку, но и травму иного рода: вид Петры, истекающей кровью в снегу, и его собственные дрожащие, ничего не умеющие руки. Быть сильным в бою стало казаться ужасно недостаточным.
Поэтому, едва оправившись и втянувшись в новый ритм, он подал рапорт. Не на повышение. На курс полевого медика при гарнизоне. Его логика была безупречно прагматичной, как всё, что он делал: УПМ и тактика - инструменты нападения. Анатомия, перевязки, противошоковые мероприятия - инструменты спасения. Он хотел быть вооружён и для того, чтобы залатать рану, а не только нанести её. Нельзя было допустить, чтобы кто-то еще умер у него на руках просто потому, что он не знал, куда давить.
Обучение было суровым и приземленным. Никакой высокой науки - только доведенная до мышечной памяти практика. Десятки раз он накладывал жгут на манекен и на себя. Сотни раз бинтовал “раны”. Учился по косвенным признакам (цвет кожи, дыхание, взгляд) определять степень шока. Он впитывал знания с той же тихой, безостановочной сосредоточенностью, с какой когда-то учился летать. Он понимал: в пылу боя, под рев и свист, не будет времени вспоминать теорию. Действия должны стать рефлексом.
И очень скоро эти навыки спасли первую жизнь. Не в грандиозной битве, а в мелкой стычке на окраине. Молодой боец гарнизона, напоровшись на сук в падении. Артериальное кровотечение. Крики вокруг. Марк оттолкнул растерявшихся товарищей, наложил жгут выше раны, одной рукой фиксируя конечность, другой - готовя перевязку. Действия - чёткие, быстрые, без суеты. Боец выжил. Потом был второй. Третий. В хаосе прорыва Троста его умение в считанные секунды оценить тяжесть ранения и оказать первую помощь спасло не один десяток жизней.
Он не стал врачом. Он стал тем самым критически важным первым звеном, тем, кто выигрывает те пять-десять минут, что отделяют тяжёлое ранение от смертельного. К нему тянулись взгляды не только за командами, но и за помощью. Он научился разделять сознание: одна часть думала как солдат и тактик, оценивая угрозы, другая, фоновая, постоянно сканировала состояние товарищей, отмечая бледность, учащённое дыхание, неестественную позу - признаки стресса, усталости или скрытой травмы.
Это стало его новой границей, его личным рубежом обороны от чувства беспомощности. Теперь, даже в самом безнадёжном бою, у него всегда был план Б. Если не получалось защитить товарища от удара, он мог попытаться спасти его после. Это было продолжением клятвы, данной самому себе в день, когда мир отнял у него отца: цепляться за каждую жизнь, которую ещё можно удержать. И теперь для этого у него были не только воля и анализ, но и реальные, осязаемые навыки.

XI. Повышение до младшего сержанта (850 год)
К середине 850 года Марк Смит был уже не просто перспективным солдатом. Он был уникальным гибридом. Старший капрал с пятилетним полевым стажем. Полевой медик, спасающий жизни в гуще боя. Ключевой элемент самого амбициозного исследовательского проекта Разведкорпуса. И успешный курсант сержантской школы, усвоивший теорию управления в кризисных ситуациях.
Решение о его финальном повышении созревало не в тиши кабинетов, а в поле, в его же поступках. После того самого инцидента в лесной зоне (где он, будучи формально рядовым участником, де-факто взял командование на себя и спас группу), его детальный, аналитический рапорт лёг на стол командования. Рядом с ним лежали: восторженная (и немного безумная) служебная записка от Ханджи о “неоценимой помощи капрала Смита” и положительные отзывы инструкторов сержантских курсов. Все три документа, из разных уголков военной машины, говорили об одном: хладнокровие, аналитический ум, способность принимать решения под давлением и, что важнее всего, безоговорочное доверие подчиненных.
Командование посчитало, что ждать формального окончания курсов - пустая бюрократия, потеря времени. Он уже всё доказал на практике, в условиях, где цена ошибки - жизнь. Было принято прямое, нестандартное решение.
Церемония была краткой, как выстрел. В кабинете командира полка царила тишина, нарушаемая лишь треском пергамента. Офицер зачитал приказ. Формулировка была выверенной, сухой и не оставляющей места для вопросов: “За выдающиеся лидерские качества, проявленные в боевой обстановке, и постоянное выполнение обязанностей, существенно превосходящих текущее звание”.
Для Марка это не было неожиданностью или триумфом. Это была констатация факта. Констатация того, что его путь солдата-одиночки завершён. Отныне его аналитический ум, его выдержка, его медицинские навыки и знания, добытые в лабораториях Ханджи, принадлежали не только ему. Они становились инструментом, с помощью которого он был обязан вести других. И, что важнее всего, возвращать их живыми.
Тяжесть новых, блестящих звёзд младшего сержанта на его погонах была ощутимой, физической. Это был вес возросшей ответственности. Он вышел из кабинета в тихий коридор. Первый же встречный рядовой, случайно поймав его взгляд, инстинктивно выпрямил спину, чеканя шаг. Марк, не меняя выражения лица, лишь едва заметно, почти неощутимо кивнул в ответ. Не как начальник - как подтверждение. Подтверждение негласного договора: я веду, вы следуете. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот путь для вас закончился у теплого очага, а не в холодной земле.
Путь впереди был ясен. Теперь он вёл за собой.

XII. 08.12.850
8 декабря 850 года.
Младший сержант Марк Смит давно перестал быть просто строчкой в списке личного состава. Его знают. Не по рассказам а по результату. Его ставят туда, где нужно думать быстро и без лишних вопросов. Там, где счёт идёт не на подвиги, а на выживших.
В бою он почти не говорит. Действует тихо, без резких жестов. Не потому что скрытен - потому что иначе не умеет. Каждый его манёвр на УПМ лишён лишних движений и выполняется с холодной точностью, словно каждый рывок заранее продуман. Он не бросается в атаку первым и не ждёт чуда. Пока титан поворачивается, Марк уже меняет позицию, уходя с линии удара. Его клинок не рубит наугад - он появляется там, где шея открыта на долю секунды. Он не выглядит бесстрашным. Просто не тратит время на лишние реакции. В такие моменты он собран до неприятного спокойствия - и это действует на окружающих сильнее любого крика. Когда бой заканчивается, для него все еще ничего не кончается. Пока другие переводят дыхание или отходят, Марк остаётся. Проверяет, кто ещё жив. Ищет пульс. Останавливает кровь. Работает молча и быстро, так же точно, как в бою. Для него это не подвиг и не милосердие - просто ещё одна часть вылазки. Если человека можно дотащить до утра - значит, нужно это сделать.
Иногда именно из-за этого его запоминают. Не по имени и не по званию, а потому, что кто-то очнулся уже под крышей, вместо того чтобы остаться лежать в поле, в лесу и просто ждать пока его съедят.
Но за эту надёжность приходится платить.
В совместных атаках Марк неудобен. Его темп редко совпадает с общим. Он либо начинает движение раньше, чем остальные готовы, либо задерживается на анализе, когда строй уже пошёл вперёд. В паре с ним ещё можно подстроиться. В отряде - сложнее. Командиры это знают и либо учитывают, либо стараются не ставить его в плотные построения.
Ещё одна его проблема - расход газа. Он слишком часто корректирует полёт, слишком многое держит под контролем. Баллоны пустеют раньше, чем хотелось бы, и нередко именно это становится причиной отхода, а не ранения или усталость.
Марк живет на этом балансе. Полезный, надёжный, сложный. Не герой и не фигура для показательных историй. Просто боец, который делает своё дело так, как умеет - тихо, точно и до предела возможностей. И каждый раз возвращается с мыслью, что в следующей вылазки цена может оказаться выше.