Квента | Вальдемар Романофф (исправленная версия 1)

[GoodTatto]

GoodTatto

Вальдемар Романофф Рапорт о вступлении в Разведкорпус

1. ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Имя: Вальдемар Романофф

Возраст: 19

Рост: 198 см

Вес: 78 кг

Место рождения: Трост, район внешней стены

Корпус: Разведкорпус (кандидат)

Окончание кадетского корпуса: ?.?.830

Прозвище: Нет.

2. ХАРАКТЕР

Тишина. Не от замкнутости - от привычки слушать. В детстве он быстро понял: люди говорят много лишнего, но если молчать, можно услышать то, что правда важно. Он слушает до сих пор.

Настороженность. Не ждёт подвоха - просто помнит, что мир не всегда добр. Это не цинизм. Это опыт, который он не просил, но получил.

Доброта. Живая. Неплакатная. Она просыпается не в словах, а в жестах: поправить лямку, которую новичок затянул криво. Оставить половину пайка коню, потому что тот сегодня выглядит уставшим. Задержаться после тренировки и молча показывать один и тот же захват, пока у соседа не получится.

Он не говорит «я помогу». Он просто делает. И сам злится на себя за то, что не может пройти мимо.

Границы. Держит дистанцию. Но не потому что хочет быть один. Просто он ещё не научился отпускать людей, а терять снова - страшно. Дружба требует вложений. Он готов платить. Просто боится, что однажды у него не останется монет.

Срывы. Редко. Не кричит - замирает. На несколько секунд выпадает из реальности, и взгляд становится пустым. В такие моменты он не здесь. Он там, где за отцом закрылись ворота в последний раз. Приходит в себя молча, отворачивается, делает вид, что ничего не было.

Никогда не объясняет. Не потому что не доверяет - просто сам не знает, как это назвать.

Мечты. Прячет глубоко. Но они есть. Ночью, когда никто не видит, он достаёт потрёпанную карту и водит пальцем по белым пятнам. Там, за стеной. Там, где он однажды будет.

3. СТРАХИ И МОТИВАЦИЯ

Боится: застрять. Остаться на стене, смотреть, как уходят другие, и ждать, пока титаны придут сами. Бездействие для него страшнее смерти.

Что однажды перестанет чувствовать этот голод - голод нового. Что горизонт перестанет манить, станет просто линией.

что не успеет. Что внутри ещё столько вопросов, а времени - в обрез.

Надежда: что за стеной есть то, чего нет на картах. Не просто земля - ответы. На вопросы, которые он ещё не научился задавать. И что однажды он вернётся и расскажет об этом тем, кто не может пойти сам.

Память: не гложет - согревает. Он не мстит мёртвым и не служит им. Он просто помнит, каким голосом отец говорил «там просто земля». И как бабушка смотрела на карту, когда думала, что он не видит. Это не долг. Это нитка, за которую он держится.

Интерес: привит бабушкой. С пелёнок он впитывал титанологию не как учебник смерти - как загадку. Она не рассказывала о них с ненавистью. Она рассказывала о них с холодным любопытством учёного: строение, повадки, слабые точки. Для неё титан был задачей. Для него - вопросом без ответа.

Почему они такие? Откуда пришли? Чего хотят?

Отец учил их убивать. Бабушка - понимать. Вальдемар хочет и то, и другое. Потому что нельзя победить врага, которого не знаешь.

Мотивация: стать кем-то, чьё имя будут вспоминать не со вздохом «погиб», а с усмешкой «дошёл». Не ради славы - ради самого факта: он смог. Он не просто вышел за стену - он там что-то нашёл. И вернулся, чтобы рассказать.

В Разведкорпус идёт не ради смерти. И не ради подвига. Он идёт ради жизни - той, где стены не давят на виски, а горизонт не заканчивается серым камнем.

4. БИОГРАФИЯ

811

Всеволод родился в Тросте, под самым боком у стены.

Отец служил в Разведкорпусе. Возвращался уставший, пропахший пылью и железом, но всегда находил силы опустить тяжёлую ладонь на макушку сына.

• Не бегай по лужам, мать будет ругаться.

Мать Вальдемар не помнил. Только бабушка изредка роняла обрывки фраз: «светлые волосы», «тихий голос», «любила самые разные цветы». И замолкала. Он научился не спрашивать - не потому что не хотел знать, а потому что видел: ей больно.

Бабушка, Екатерина Романова, преподавала титанологию.

GoodTatto

GoodTatto

Всеволод рос в её классе. Буквально. В три года он сидел на задней парте, пока она читала лекции, и рисовал палочки в тетради. В пять - уже тыкал пальцем в схемы и спрашивал: «А почему у этого шея длинная?» В семь - научился отличать пятнадцатиметрового от семиметрового по походке.

Она не отгоняла. Не говорила «это не для детей». Она раскладывала перед ним карты и говорила:

• Смотри. У них нет единой формы. Нет единого поведения. Они разные. Значит, у них есть природа. Значит, их можно понять.

Для неё титан не был монстром. Он был задачей.

Всеволод влюбился не в титанов. Он влюбился в вопросы.

Отец не разделял этого интереса. Он чистил мечи, смазывал УПМ и коротко бросал:

• Их не надо понимать. Их надо убивать.

• Но если понять, убивать легче, - возражал Всеволод.

Отец смотрел на него долгим взглядом. Потом усмехался.

• В бабку пошёл. Упрямый.

В семь лет Вальдемар впервые увидел карту за стеной.

Отец развернул её на столе, провёл пальцем по пустым пространствам.

• Здесь никто не был. А здесь были, но не вернулись.

• А здесь? - Вальдемар ткнул в самый край.

• Не знаю. Может, океан. Может, ещё стены. Может, ничего.

• Ты хочешь узнать?

Отец посмотрел на него долгим взглядом. Усмехнулся.

• Хочу. Но не уверен, что успею.

• А я успею, - сказал Вальдемар. - Я быстрее бегаю.

Отец рассмеялся. Редко, глухо, но искренне.

• Успеешь. Ты у меня упрямый.

825

Отец не успел.

Вальдемар узнал об этом от сослуживцев. Они пришли в дом, мяли в руках шапки и смотрели в пол. Кто-то протянул часы и свёрток со снаряжением.

Бабушка не плакала. Она просто забрала свёрток, положила на стол и сказала:

• Похороны послезавтра. Ты идёшь?

Вальдемар кивнул.

Он не плакал ни тогда, ни после. Но внутри поселилась не пустота - тишина. Другая. Та, в которой больше нет шагов в коридоре и скрипа сбруи по вечерам.

Ночью он достал карту. Долго смотрел на белые пятна. Потом убрал в ящик.

Не забыл. Просто решил, что однажды вернётся к ней.

825 - 826
Бабушка старела. Голос на лекциях стал тише, рука - нетвёрже. Всеволод сменил её в классе - не как преподаватель, как техник.

Чинил манекены, перебирал учебные мечи, протирал доски.

Слушал, как кадеты зубрят слабые зоны, и думал: им этого мало. Им дают ответы, но не учат задавать вопросы.

По вечерам они сидели вдвоём. Бабушка уже не читала лекции - только смотрела на карту, висящую над столом, и молчала.

• Ты думаешь об отце, - сказала она однажды. Это был не вопрос.

• Я думаю о том, что он искал.

• Нашёл?

• Не знаю. Но хочу узнать.

Она долго смотрела на него. Потом кивнула.

• Тогда иди.

• А титаны? - спросил он. - Ты научила меня их понимать. Но я не знаю, зачем.

Бабушка улыбнулась. Редко, сухо, но тепло.

• Затем, что врага, которого ты понимаешь, легче простить. Или легче убить. И то, и другое - оружие. Выбирай сам.

826

Он поступил в кадетский корпус.

Не ради мести. Месть требует ненависти, а он не умел ненавидеть титанов. Бабушка приучила его к другому: сначала пойми, потом чувствуй.

Он поступил, потому что не мог больше сидеть внутри.

Начался его бой.

[Lu3hansky]

Пользователь @GoodTatto написал в Квента | Вальдемар Романофф (исправленная версия 1):

Вальдемар Романофф Рапорт о вступлении в Разведкорпус

Какой рапорт о вступлении?

Пользователь @GoodTatto написал в Квента | Вальдемар Романофф (исправленная версия 1):

Разведкорпус (кандидат)

Кадетский корпус, а не кандидат РК. Не говори ОП, пока не прыгнешь

Пользователь @GoodTatto написал в Квента | Вальдемар Романофф (исправленная версия 1):

Тишина. Не от замкнутости - от привычки слушать. В детстве он быстро понял: люди говорят много лишнего, но если молчать, можно услышать то, что правда важно. Он слушает до сих пор.

Настороженность. Не ждёт подвоха - просто помнит, что мир не всегда добр. Это не цинизм. Это опыт, который он не просил, но получил.

Доброта. Живая. Неплакатная. Она просыпается не в словах, а в жестах: поправить лямку, которую новичок затянул криво. Оставить половину пайка коню, потому что тот сегодня выглядит уставшим. Задержаться после тренировки и молча показывать один и тот же захват, пока у соседа не получится.

Он не говорит «я помогу». Он просто делает. И сам злится на себя за то, что не может пройти мимо.

Границы. Держит дистанцию. Но не потому что хочет быть один. Просто он ещё не научился отпускать людей, а терять снова - страшно. Дружба требует вложений. Он готов платить. Просто боится, что однажды у него не останется монет.

Срывы. Редко. Не кричит - замирает. На несколько секунд выпадает из реальности, и взгляд становится пустым. В такие моменты он не здесь. Он там, где за отцом закрылись ворота в последний раз. Приходит в себя молча, отворачивается, делает вид, что ничего не было.

Никогда не объясняет. Не потому что не доверяет - просто сам не знает, как это назвать.

Мечты. Прячет глубоко. Но они есть. Ночью, когда никто не видит, он достаёт потрёпанную карту и водит пальцем по белым пятнам. Там, за стеной. Там, где он однажды будет.

ИИ слоп.

Вердикт за ранее: ОТКАЗАНО