Квента | Вальдемар Романофф | Игра за развед корпус (после КК)

[GoodTatto]

GoodTatto

Вальдемар Романофф Рапорт о вступлении в Разведкорпус

1. ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Имя: Вальдемар Романофф

Возраст: 19

Рост: 198 см

Вес: 78 кг

Место рождения: Трост, район внешней стены

Корпус: Разведкорпус (кандидат)

Окончание кадетского корпуса: 10.12.830

Прозвище: Нет.

2. ХАРАКТЕР

Тишина. Не от замкнутости - от привычки слушать. В детстве он быстро понял: люди говорят много лишнего, но если молчать, можно услышать то, что правда важно. Он слушает до сих пор.

Настороженность. Не ждёт подвоха - просто помнит, что мир не всегда добр. Это не цинизм. Это опыт, который он не просил, но получил.

Доброта. Живая. Неплакатная. Она просыпается не в словах, а в жестах: поправить лямку, которую новичок затянул криво. Оставить половину пайка коню, потому что тот сегодня выглядит уставшим. Задержаться после тренировки и молча показывать один и тот же захват, пока у соседа не получится.

Он не говорит «я помогу». Он просто делает. И сам злится на себя за то, что не может пройти мимо.

Границы. Держит дистанцию. Но не потому что хочет быть один. Просто он ещё не научился отпускать людей, а терять снова - страшно. Дружба требует вложений. Он готов платить. Просто боится, что однажды у него не останется монет.

Срывы. Редко. Не кричит - замирает. На несколько секунд выпадает из реальности, и взгляд становится пустым. В такие моменты он не здесь. Он там, где за отцом закрылись ворота в последний раз. Приходит в себя молча, отворачивается, делает вид, что ничего не было.

Никогда не объясняет. Не потому что не доверяет - просто сам не знает, как это назвать.

Мечты. Прячет глубоко. Но они есть. Ночью, когда никто не видит, он достаёт потрёпанную карту и водит пальцем по белым пятнам. Там, за стеной. Там, где он однажды будет.

3. СТРАХИ И МОТИВАЦИЯ

Боится: застрять. Остаться на стене, смотреть, как уходят другие, и ждать, пока титаны придут сами. Бездействие для него страшнее смерти.

Что однажды перестанет чувствовать этот голод - голод нового. Что горизонт перестанет манить, станет просто линией.

что не успеет. Что внутри ещё столько вопросов, а времени - в обрез.

Надежда: что за стеной есть то, чего нет на картах. Не просто земля - ответы. На вопросы, которые он ещё не научился задавать. И что однажды он вернётся и расскажет об этом тем, кто не может пойти сам.

Память: не гложет - согревает. Он не мстит мёртвым и не служит им. Он просто помнит, каким голосом отец говорил «там просто земля». И как бабушка смотрела на карту, когда думала, что он не видит. Это не долг. Это нитка, за которую он держится.

Интерес: привит бабушкой. С пелёнок он впитывал титанологию не как учебник смерти - как загадку. Она не рассказывала о них с ненавистью. Она рассказывала о них с холодным любопытством учёного: строение, повадки, слабые точки. Для неё титан был задачей. Для него - вопросом без ответа.

Почему они такие? Откуда пришли? Чего хотят?

Отец учил их убивать. Бабушка - понимать. Вальдемар хочет и то, и другое. Потому что нельзя победить врага, которого не знаешь.

Мотивация: стать кем-то, чьё имя будут вспоминать не со вздохом «погиб», а с усмешкой «дошёл». Не ради славы - ради самого факта: он смог. Он не просто вышел за стену - он там что-то нашёл. И вернулся, чтобы рассказать.

В Разведкорпус идёт не ради смерти. И не ради подвига. Он идёт ради жизни - той, где стены не давят на виски, а горизонт не заканчивается серым камнем.

4. БИОГРАФИЯ

813

Всеволод родился в Тросте, под самым боком у стены.

Отец служил в Разведкорпусе. Возвращался уставший, пропахший пылью и железом, но всегда находил силы опустить тяжёлую ладонь на макушку сына.

• Не бегай по лужам, мать будет ругаться.

Мать Вальдемар не помнил. Только бабушка изредка роняла обрывки фраз: «светлые волосы», «тихий голос», «любила самые разные цветы». И замолкала. Он научился не спрашивать - не потому что не хотел знать, а потому что видел: ей больно.

Бабушка, Екатерина Романова, преподавала титанологию.

GoodTatto

GoodTatto

Всеволод рос в её классе. Буквально. В три года он сидел на задней парте, пока она читала лекции, и рисовал палочки в тетради. В пять - уже тыкал пальцем в схемы и спрашивал: «А почему у этого шея длинная?» В семь - научился отличать пятнадцатиметрового от семиметрового по походке.

Она не отгоняла. Не говорила «это не для детей». Она раскладывала перед ним карты и говорила:

• Смотри. У них нет единой формы. Нет единого поведения. Они разные. Значит, у них есть природа. Значит, их можно понять.

Для неё титан не был монстром. Он был задачей.

Всеволод влюбился не в титанов. Он влюбился в вопросы.

Отец не разделял этого интереса. Он чистил мечи, смазывал УПМ и коротко бросал:

• Их не надо понимать. Их надо убивать.

• Но если понять, убивать легче, - возражал Всеволод.

Отец смотрел на него долгим взглядом. Потом усмехался.

• В бабку пошёл. Упрямый.

В семь лет Вальдемар впервые увидел карту за стеной.

Отец развернул её на столе, провёл пальцем по пустым пространствам.

• Здесь никто не был. А здесь были, но не вернулись.

• А здесь? - Вальдемар ткнул в самый край.

• Не знаю. Может, океан. Может, ещё стены. Может, ничего.

• Ты хочешь узнать?

Отец посмотрел на него долгим взглядом. Усмехнулся.

• Хочу. Но не уверен, что успею.

• А я успею, - сказал Вальдемар. - Я быстрее бегаю.

Отец рассмеялся. Редко, глухо, но искренне.

• Успеешь. Ты у меня упрямый.

823

Отец не успел.

Вальдемар узнал об этом от сослуживцев. Они пришли в дом, мяли в руках шапки и смотрели в пол. Кто-то протянул часы и свёрток со снаряжением.

Бабушка не плакала. Она просто забрала свёрток, положила на стол и сказала:

• Похороны послезавтра. Ты идёшь?

Вальдемар кивнул.

Он не плакал ни тогда, ни после. Но внутри поселилась не пустота - тишина. Другая. Та, в которой больше нет шагов в коридоре и скрипа сбруи по вечерам.

Ночью он достал карту. Долго смотрел на белые пятна. Потом убрал в ящик.

Не забыл. Просто решил, что однажды вернётся к ней.

823 - 825

Бабушка старела. Голос на лекциях стал тише, рука - нетвёрже. Всеволод сменил её в классе - не как преподаватель, как техник.

Чинил манекены, перебирал учебные мечи, протирал доски.

Слушал, как кадеты зубрят слабые зоны, и думал: им этого мало. Им дают ответы, но не учат задавать вопросы.

По вечерам они сидели вдвоём. Бабушка уже не читала лекции - только смотрела на карту, висящую над столом, и молчала.

• Ты думаешь об отце, - сказала она однажды. Это был не вопрос.

• Я думаю о том, что он искал.

• Нашёл?

• Не знаю. Но хочу узнать.

Она долго смотрела на него. Потом кивнула.

• Тогда иди.

• А титаны? - спросил он. - Ты научила меня их понимать. Но я не знаю, зачем.

Бабушка улыбнулась. Редко, сухо, но тепло.

• Затем, что врага, которого ты понимаешь, легче простить. Или легче убить. И то, и другое - оружие. Выбирай сам.

826

Он поступил в кадетский корпус.

Не ради мести. Месть требует ненависти, а он не умел ненавидеть титанов. Бабушка приучила его к другому: сначала пойми, потом чувствуй.

Он поступил, потому что не мог больше сидеть внутри.

В корпусе его не понимали.

Высокий, молчаливый, он не лез в лидеры, не искал друзей, не спорил с инструкторами. Просто делал то, что говорят. И немного больше.

Техника давалась тяжело. Рост мешал быстро менять траекторию, центр тяжести смещался, УПМ приходилось перенастраивать под себя. Первые недели он падал чаще, чем взлетал.

Он не злился. Он считал падения. И вставал.

• Упрямый, - говорили инструкторы.

Вальдемар не спорил.

828 весна. Первый полёт

До этого он сотни раз стоял на плацу, пристёгнутый к страховке, и отрабатывал захваты. Механика, угол, натяжение. Сухие цифры. Мёртвая математика.

В первый раз, когда ему разрешили настоящий старт, инструктор сказал:

• Не думай. Просто лети.

Вальдемар нажал спуск.

Мир дёрнулся, рванул вверх, и - он полетел.

Не так, как представлял. Не плавно, не красиво. Корпус завалило вправо, трос чуть не захлестнуло за плечо, приземление вышло жёстким.

Но четыре секунды между толчком и падением он смотрел на землю сверху.

GoodTatto

На плац. На казармы. На стену, которая отсюда казалась просто высокой оградой, а не границей мира.

GoodTatto

Инструктор подошёл, когда он поднимался с колен.

• Ну?

Вальдемар поднял глаза. В них не было боли - только свет.

• Ещё раз.

• Что?

• Можно ещё раз?

Инструктор хмыкнул и махнул рукой.

В тот вечер Всеволод летал, пока не стёр ладони в кровь. А ночью не спал. Лежал на койке, смотрел в потолок и улыбался.

Он не знал, что там, за стеной. Но теперь знал, как туда добраться.

830 лето

Он летал уже увереннее. Техника выровнялась, падения стали реже. Инструкторы больше не кричали.

Но главное случилось не на тренировке.

В тот день он сидел на вышке, чистил механизмы. Внизу, на плацу, занимались новички. Один из них - мелкий, щуплый, с вечно трясущимися руками - снова не смог зацепиться.

• Да что с тобой не так? - рявкнул инструктор. - Тебе тут не сахарная вата, тут война!

Парень сжался. Весь ушёл в плечи, будто пытался стать невидимым.

Всеволод смотрел на него сверху. И вдруг узнал.

Себя. Полгода назад.

Он спустился вниз. Подошёл к парню, молча взял его УПМ, показал, как перехватить рукоять. Поправил хват. Отступил на шаг.

• Давай, - сказал тихо.

Парень взлетел.

Не идеально. Корявенько. Но взлетел.

Инструктор посмотрел на Всеволода.

• Ты педагогом решил заделаться.

• Нет. Просто он долго возился, я хочу ужинать.

Инструктор усмехнулся и отошёл.

Парень приземлился, всё ещё трясясь, но уже улыбаясь.

• Спасибо, - выдохнул он.

Вальдемар кивнул. И быстро ушёл, чтобы никто не заметил, как у него самого дрогнули губы.

830,

Учебные манёвры в лесу. Сложный рельеф, ограниченная видимость.

Всеволод шёл третьим в группе. Впереди, метрах в сорока, парень из младшего взвода потерял траекторию, зацепился за сухую ветку, повис.

Ветка трещала.

Инструктор кричал: «Ждать подмогу!»

Вальдемар уже летел.

Он не думал. Просто летел.

Схватил, рванул вверх, перехватил, приземлился.

Нога хрустнула.

В лазарете инструктор спросил:

• Зачем?

Вальдемар посмотрел на загипсованную лодыжку. Потом на свои руки. Потом в окно, где закат разлился оранжевым по серой стене.

• Он кричал, - сказал наконец. - А я не люблю, когда кричат.

Инструктор покачал головой.

• Герой, так называемый, нашелся.

• Нет. Просто не люблю.

Инструктор вышел.

Вальдемар откинулся на подушку. Нога болела. Но внутри было тепло.

830 -

Выпуск. Двенадцатое место.

Не блестяще. Но и не провал.

Вербовщик из Разведкорпуса говорил красиво. О человечестве, о надежде, о будущем.

Вальдемар слушал. И кивал. Потому что верил.

Не в красивые речи - в то, что за ними стояло.

• Когда подписывать? - спросил он.

Вербовщик посмотрел на него долгим взглядом.

• Зачем тебе это, парень?

Вальдемар опустил глаза на свои руки. Потом поднял.

• Я хочу увидеть, что там. Не по картам. Не по рассказам. Сам.

Пауза.

• И я хочу, чтобы те, кто придёт после меня, могли увидеть то же самое. И вернуться домой.

• А титаны?

Вальдемар помолчал.

• Бабушка научила меня их понимать. Отец - убивать. Я хочу научиться делать и то, и другое. Потому что нельзя победить врага, которого ты не знаешь.

Вербовщик молча подвинул бумагу.

Всеволод подписал.

5. СЕГОДНЯ

830 -

Рапорт принят. Всеволод ждёт зачисления.

Он сидит в конюшне. Рядом жеребец - без клички, норовистый, никого не подпускает. Вальдемар взял его две недели назад.

Конь недоверчиво косился, прядал ушами, пробовал зубы на прочность. Всеволод просто приходил каждый вечер. Чистил. Приносил сахар. Молчал.

На четвёртый день конь ткнулся мордой в плечо.

Сейчас они сидят вдвоём. Конь жуёт сено, Вальдемар водит пальцем по старой карте, развёрнутой на коленях.

• Там, - говорит он тихо, показывая на белое пятно у самого края.

Конь всхрапывает. Ему всё равно.

Вальдемар убирает карту. Смотрит в проём двери. За воротами конюшни - вечернее небо, титаны, земля, которую он ещё не видел.

• Я вернусь, - говорит он.

Не заклинание. Не обещание.

Просто факт.

Конь фыркает. Тычется мордой в плечо. Ищет сахар.

Всеволод улыбается и достаёт из кармана завёрнутый в тряпицу кусок.

• Наглый ты, - говорит он.

Конь довольно хрустит.

GoodTatto

Стена за окном темнеет.

Вальдемар сидит ровно, смотрит вперёд и ждёт утра.

[GoodTatto]

P.s: история не охватывает все детали нахождения героя в кадетском корпусе, а совсем малую его часть. Я думаю, предположительно, все так и будет.

[GoodTatto]

Даты расставлены крайне смутно.

[GoodTatto]

Могу изменить даты, дабы отыгрывать их по РП в КК именно на момент 830 года.

[GoodTatto]

Или может стереть все что сказано про кадетский корпус (до момента вступления, чтобы история шла своим чередом.